В конце марта на отраслевой конференции представитель одного из российских институтов рассказал такой случай. В первые дни аварии на АЭС «Фукусима», когда требовалось срочно восстановить энергоснабжение для охлаждения реакторов, японские специалисты вполне серьезно собирались прокладывать подземный кабель от ближайшей подстанции. Потому что в соответствующих регламентах было записано, что энергообеспечение может быть организовано только таким образом, а кидать «воздушку» регламент запрещал. Сколько времени могло уйти на рытье траншей в тот момент, когда на счету была каждая минута - можно только представить. В другой ситуации, когда случилось полное обесточивание в городе базирования российских атомных субмарин, флотские умельцы быстро сообразили, как подогнать к пирсу АПЛ и запитать город от судового реактора. Даже если эти истории не более чем байки из жизни атомщиков - они наглядно демонстрируют разницу в подходах и менталитете, а в более широком смысле дают повод для размышлений на тему глобальной ядерной безопасности.

Развитие ядерной энергетики в мире в последнее десятилетие значительно расширило географию стран, уже использующих или планирующих начать использование атомной энергии для производства электроэнергии, опреснения морской воды и т.д. С другой стороны, крупнейшие аварии на ядерных объектах, в том числе на Чернобыльской АЭС и АЭС «Фукусима», как правило, были следствием не прогнозировавшихся, неизвестных на момент аварии обстоятельств. Получается, что, несмотря на высокий уровень развития технологий, предусмотреть все нюансы в конструкции реакторных установок, в характеристиках площадки, в климатических особенностях региона размещения, в мероприятиях по аварийному реагированию - невозможно. Всегда найдется некий фактор «Х», неизвестная величина, которая окажется неучтенной. В случае аварии на АЭС «Фукусима» такой величиной стала высота цунами, обрушившегося на площадку станции, а также одновременное воздействие нескольких разрушительных факторов, каждый из которых в отдельности был достаточен для возникновения тяжелой аварии.

При этом хорошо известно, что фактором, наименее подающимся прогнозированию, является человеческий. В нем, помимо личностных характеристик, как видно из вышесказанного, присутствуют и национальные: особенности менталитета, идеологические аспекты. И это представляется очень серьезной проблемой в условиях расширяющейся географии ядерной энергетики. Мир уже сталкивался с русским (на тот момент, правда, советским) «авось», когда на 4-м энергоблоке Чернобыльской АЭС проводился несанкционированный эксперимент на пониженной мощности. Пресловутая закрытость советской системы привела к тому, что информация об аварии стала достоянием общественности только спустя несколько дней, что стало причиной дополнительного радиационного воздействия, в том числе на население. С другой стороны, идеологическое единение и готовность к самопожертвованию советских людей: работников станции, пожарных, военнослужащих, спасателей и добровольцев позволили избежать еще более тяжелых последствий той аварии.

Если говорить об особенностях японского менталитета, то они проявились задолго до аварии на АЭС «Фукусима». В 2002 году та самая компания TEPCO стала главным действующим лицом грандиозного скандала в японской ядерной энергетике, связанного с сокрытием нарушений на атомных станциях. Десятки случаев, когда информация о нештатных событиях не доводилась до надзорных органов, стали причиной отставки руководства компании, остановке на дополнительную проверку атомных станций TEPCO. Объяснение такого поведения кроется в присущей японской ментальности глубочайшей корпоративной преданности. То есть, с одной стороны, имеет место строгое, неукоснительное, роботоподобное следование регламентам. С другой - грубейшие нарушения тех самых регламентов в стремлении «сохранить лицо», не опозорить свою корпорацию. Эти же явления наблюдались и во время событий на АЭС «Фукусима», когда персонал TEPCO долго пытался решить возникающие проблемы самостоятельно, без привлечения не то что международной помощи, но даже сил и средств других ведомств.

В феврале этого года, уже после (!) аварии в Фукусиме на южнокорейской АЭС «Кори» в результате ошибки персонала началось неконтролируемое повышение температуры в активной зоне. Компания KNHP предприняла попытку скрыть происшествие, совсем как TEPCO в конце 1990-х. Позже, в марте в СМИ снова замелькала АЭС «Кори» и еще нескольких атомных станций Южной Кореи в связи с поставкой туда несертифицированных, контрафактных элементов оборудования. Примерно в эти же сроки появились сообщения о происшествии, объединившем в себе типичные черты уже российской ментальности - пьянство и коррупцию: на Балаковской АЭС сотрудник вневедомственной охраны предлагал за взятку пропустить на территорию станции работника подрядной организации, находившегося в тот момент в состоянии алкогольного опьянения.

Завтра атомные станции могут появиться в Саудовской Аравии, в ОАЭ, в более отдаленной перспективе - в Намибии, Кении, Гане. Чего же ожидать тогда в случае - не дай Бог - аварии на АЭС в этих странах? Неожиданных проявлений арабской, африканской ментальности, которые перечеркнут все регламенты? Вопрос совсем не риторический. Очевидно, чтобы минимизировать влияние человеческого фактора, на АЭС нужно внедрять «умные» технические решения, максимально независящие от действий персонала, искать новые решения. После чернобыльской аварии была создана всемирная ассоциация операторов атомных станций (ВАО АЭС), которая проводит регулярные партнерские проверки на АЭС. Сегодня этого уже недостаточно. Вполне возможно, что пришло время введения института постоянного присутствия на станциях международных (независимых) инспекторов для контроля над соблюдением регламентов безопасности.

Еще одной серьезной угрозой ядерной безопасности является неконтролируемое распространение ядерных технологий, в том числе оружейных. О несовершенстве ДНЯО говорится уже давно, но в отсутствие более эффективного контроля в мире складывается следующая ситуация. Пакистан и Индия, обладающие ядерным оружием, не являются сторонами ДЯНО. При этом Индия получила сверхъэксклюзивный статус в мировом сообществе и может без ограничений развивать ядерную энергетику в рамках международного сотрудничества, не отказываясь от исследований и разработок в сфере ядерного оружия. Иран развивает свою ядерную энергетическую программу, в том числе обогащает уран, низменно ссылаясь на то, что страна не нарушает никаких международных соглашений. И пока это соответствует действительности, потому что доказательств нарушений у МАГАТЭ нет. Но что помешает завтра Тегерану заявить, например, о глобальном мировом заговоре против него, сослаться на пример той же Индии и на этом основании объявить о начале обогащения урана до оружейного уровня?

Израиль, по неподтвержденным данным, уже располагает ядерным арсеналом и рассматривает возможность строительства АЭС. Наконец, Северная Корея в принципе не намерена соблюдать международные соглашения в сфере нераспространения, но при этом, возможно, ближе других подошла к созданию ядерного оружия. По мере развития глобального рынка ядерной генерации, освоения другими странами технологий ядерного топливного цикла вероятность и риски появления новых оружейно-опасных точек на карте возрастут. Несовершенство контроля, текущая геополитическая конъюнктура, уже имеющиеся прецеденты предоставляют достаточно возможностей для того, чтобы оправдать такие действия. Возможно, для установления реального контроля над нераспространением нужно не добиваться от стран, развивающих ядерную энергетику, добровольного отказа от технологий обогащения урана и переработки ОЯТ, а директивно, на уровне ООН запретить «новичкам» развитие собственных технологий ЯТЦ и предписать использовать только имеющуюся инфраструктуру (технологии и оборудование) стран «ядерного клуба».

Такой подход, на первый взгляд, может показаться дискриминационным, но он продиктован заботой о глобальной ядерной безопасности. Кроме того, дальнейшее развитие технологий ЯТЦ может вестись на наднациональном уровне, в специально созданных центрах с участием ученых и специалистов разных стран под строгим международным контролем. В этой идее отражена и определенная историческая справедливость. Ведущие мировые державы затратили огромные средства на создание современных ядерно-энергетических технологий, которые все вышли из ядерно-оружейных программ. В таких странах, как США, Россия, Франция, Великобритания, Китай, огромные территории загрязнены в результате прошлой военной деятельности. На дезактивацию и утилизацию объектов «ядерного наследия» требуются колоссальные суммы. Часть этих средств могла бы поступать за счет передачи прав на использование имеющихся в этих странах технологий ядерного топливного цикла.

Наконец, третьей глобальной угрозой для ядерной энергетики является, как это ни парадоксально, ее технологическое несовершенство. Речь идет не о современных разработках, а о ректорах первых поколений. По данным МАГАТЭ, 80% энергоблоков АЭС в мире эксплуатируются больше 20 лет. При этом 5% (22 реактора) работают уже более 40 лет и 32% (140 реакторов) - более тридцати лет. МАГАТЭ признает, что так называемая «долговременная эксплуатация» создает дополнительную угрозу безопасности. Очевидно, что чем дольше срок работы реактора, тем более старой и несовершенной с точки зрения соответствия современным требованиям и угрозам являются его конструкция. В мире до сих пор работают реакторы первого поколения, один из них - теперь уже бывший реактор первого энергоблока АЭС «Фукусима-Дайичи». После японской аварии во многих странах была реализована программа так называемых стресс-тестов, но даже неспециалисту понятно, что это в определенной мере «проверка напоказ». Так как реакторы разных поколений априори не могут быть одинаково безопасны.

Известно, что в ходе стресс-тестов учитывались не все возможные угрозы. Например, вероятность падения самолета в них не рассматривалось. А ведь реакторы «чернобыльского типа» РБМК, которых в России, в достаточной близости от Москвы эксплуатируются 11 штук, вообще не защищены от удара воздушного судна, поскольку являются безкорпусными. Единственным действенным способом ликвидировать такую угрозу - это ускоренное закрытие реакторов первого поколения и строительство современных ядерных установок. Можно рассмотреть вариант создания международной программы под эгидой МАГАТЭ по прекращению эксплуатации и замещению наиболее старого флота энергоблоков (в том числе неядерными источниками) на период, пока будут строиться новые реакторы. Тем более что энергоблоки, эксплуатирующиеся тридцать и более лет, давно себя окупили. Если снова обратиться к практике Японии, то там, например, в конце прошлого года из-за прогнозируемой угрозы сильного цунами была превентивно остановлена и, по всей видимости, будет закрыта АЭС «Хамаока».

На сегодняшний день не существует экономически оправданной альтернативы ядерной энергетике как составляющей мирового энергобаланса. Поэтому отказ от АЭС возможен в отдельных странах, например в Германии (которая при этом «подстрахована» ядерной генерацией Франции, будущими атомными станциями в Беларуси, Литве и Польше), но в обозримой перспективе не станет глобальной тенденцией. С другой стороны, даже если предположить - гипотетически - массовый отказ от строительства новых атомных станций в мире или появление в обозримой перспективе конкурентных субститутов, которые смогут заместить в полном объеме ядерную генерацию - оба этих процесса займут, как минимум, 50-100 лет. Это значит, что независимо от того, будет развиваться ядерная энергетика в глобальном масштабе или нет, проблема ядерной угрозы сохранится в повестке дня на протяжении жизни нескольких поколений.

Для России вопрос устранения потенциальной ядерной угрозы не менее актуален, чем для других ведущих ядерных державах. В условиях российской действительности решение этой задачи осложняется такими факторами, как коррупция, утрата компетенций. С другой стороны, в случае успеха на этом направлении у России появляется уникальный шанс стать мировым лидером в сфере поставок ядерных технологий. Капиталоемкость этого рынка хорошо известна. В качестве примера можно привести одну цифру. В 2011 экспорт российских вооружений по линии Рособоронэкспорта составил 10, 7 млрд. долл. Эта вполне сопоставимо с общей суммой контрактов на поставку всего лишь одного (!) ядерного энергоблока, если считать непосредственно строительство АЭС, обеспечение ее ядерным топливом на протяжении всего жизненного цикла, а также вывод из эксплуатации и сопутствующие услуги.

Текущая геополитическая ситуация также благоприятствует выходу России на новые рубежи ядерного энергетического рынка. Основной конкурент - Франция - с приходом к власти социалиста Франсуа Олланда может столкнуться с ситуацией, когда государство прекратит оказывать массированную поддержку ядерным проектам, в том числе зарубежным. В планах нынешнего французского президента сократить долю ядерной генерации в стране к 2025 году с 75% до 50%. Это может стать началом общего пересмотра энергетической стратегии Франции в пользу неядерных источников. Другой крупнейший поставщик - Япония - после аварии на АЭС «Фукусима» может частично или полностью оказаться от ядерной энергетики, что, безусловно, ослабит позиции японских компаний в конкурентной борьбе. В то же время в России ядерная энергетика на всех этапах имела безусловную поддержку на уровне Президента и правительства, в стране сформирована внятная стратегия экспансии на зарубежные рынки. Предпосылками ее успешной реализации должно стать решение задач, рассмотренных в этой статье.

Хотя стоп-лоссы в первой половине мая срабатывали, как автоматы трансформаторных подстанций при перегрузке, слава богу, до цепной реакции маржин-коллов дело не дошло. Поэтому клиенты глобальных фондов, понесшие существенные, но вполне предсказуемые известной парадигмой «продавай в мае...» (и оттого не такие горькие) потери, сейчас погрузились в глубокую задумчивость относительно дальнейших сценариев динамики рынков.

Ситуацию усугубляет эффект широкого двунаправленного движения всех классов активов, который, в отличие от предшествующих периодов распродаж, не оставляет шанса «пересидеть» в каком-нибудь «защитном» сырьевом фьючерсе или «забившейся в угол» рискованной облигации.

Таким образом, вопрос «куда идём дальше» в сложившейся ситуации действительно выглядит основополагающим вне зависимости от отдельных рекомендаций и мнений. Итак, «куда идём дальше», господа? С точки зрения теханализа, российские фондовые индексы, без сомнения, выглядят вопиюще перепроданными. Вместе с тем, эту перепроданность необходимо откорректировать на 13%-ное падение нефтяных котировок от мартовских максимумов, а также на перманентный «евроиспуг», поселившийся в умах инвесторов после объявления о парламентском тупике в Греции (в конце концов, бивалютную суть российского рубля и «риско-индикативные» свойства евро никто не отменял).

Предсказывать динамику нефти, как известно, дело неблагодарное, поэтому ограничимся лишь констатацией факта отсутствия фундаментальных предпосылок для существенной просадки цен на «чёрное золото» - особенно в условиях действующего частичного эмбарго против Ирана и тающих на глазах стратегических запасов бензина в США по данным МинЭнерго.

Что касается второго фактора-«раздражителя» - событий в еврозоне - то здесь мы, похоже, оказались замкнутыми в огненное кольцо, и текущая ситуация лично мне чем-то напоминает злосчастное IPO Facebook. Трезвый расчёт говорит, что у Греции нет ни малейших шансов сформировать конструктивное парламентское большинство на перевыборах 17 июня, а это значит, что в балканском государстве установится продолжительная лево-анархическая форма правления, которую ни один евролидер в здравом уме финансировать не будет.

То есть выход Греции из еврозоны, так же как и безумная дороговизна акций Facebook на размещении - вещи в равной степени очевидные. Но при всей их кристальной прозрачности, социальный портал всё-таки смог создать вокруг своего имени ажиотаж, и ровно в том же ключе Греция «заколдовала» евролидеров, заставляя их повторять вновь и вновь «О выходе Греции из еврозоны не может быть и речи».

Итак, вновь здравый смысл вступает в противоречие с риторикой и демагогией. Победит, конечно, первый, но, как это обычно бывает, рынки вновь «тряхнёт по полной». На самом деле, доля голосов правоцентристской партии «Новая Демократия» (см. Диаграмму), поддерживающей требования «Евротройки» и являющейся сторонницей экономического ужесточения, снизилась с 78% в 2009 г. до нынешних 32%, что является, по сути, откровенным фиаско. Её единственным идеологическим сторонником можно считать социалистическую партию Пасок, однако их совокупная доля голосов составляет всего 51%, что явно не отвечает требованиям доминирующего законодательного большинства.

В то же время, популярность набирающей обороты Сирицы с её харизматичным и фотогеничным лидером Алексисом Ципрасом , который назвал требования «Евротройки» кабалой и предупредил, что никаких компромиссов он не приемлет, а также правоэкстремистская партия «Золотой Рассвет», неизменно подстрекающая народ к уличным беспорядкам, вместе с несколькими другими «народолюбивыми» формациями настолько прочно укрепили своё присутствие, что никакими «серийными» переголосованиями выбить из-под них кресла уже не представляется возможным.

Германские лидеры не могут этого не понимать, однако, как известно, надежда умирает последней, поэтому все вокруг терпеливо ждут, когда госпожа Меркель и господин Драги настолько утомятся от своего «Сизифова труда», что «выбросят белые флаги» и признают неизбежность очевидных вещей. Как видно, моральному прессингу или даже урезониванию они не поддаются априори, поэтому остаётся только ждать естественного созревания логической развязки, которую очень приблизят повторные выборы, назначенные на 17 июня.

Структура партий в греческом парламенте после выборов 6 мая

Источник: www.hellenicparliament.gr

Опасность вышеуказанной даты усугубляется приближающимся заседанием Комитета по открытым рынкам в США, который теоретически мог бы помочь рынкам оправиться от шока, предложив что-то новенькое из своего стимулирующего арсенала. Тем не менее, как и ранее, вероятно Фед вновь отделается традиционными общими фразами, и вот почему. Из 12 региональных управляющих ФРБ США (по числу соответствующих округов ФРС) как минимум четверо - председатель ФРБ Миннеаполиса Нараяна Кочерлакота, председатель ФРБ Филадельфии Чарльз Плоссер, председатель ФРБ Атланты Марк Фишер и председатель ФРБ Ричмонда Джеффри Лэкер - всегда публично выражали несогласие с «продолжительной сверхмягкой» монетарной политикой Бернанке, за что получили прозвище «оппозиционеров» (диссентеров, dissenters).

Хотя вес личного мнения и авторитет Бернанке остаётся неумолимым, голоса «несогласных» звучат всё тише, и причина вполне ясна - надвигающиеся президентские выборы в США. Хотя чиновники Федрезерва по своему статусу должны оставаться аполитичными или, по крайней мере, воздерживаться от публичного озвучивания своих политических предпочтений, полностью дистанцироваться от событий в Белом Доме они не могут просто даже по той причине, что они являются такими же как и все гражданами США и в ноябре пойдут отдавать свои голоса за одного из двух кандидатов.

Изучая мнения экспертов относительно вероятности услышать что-либо новое на очередном заседании Комитета по открытым рынкам США 19-20 июня, общую фабулу можно суммировать одной фразой «засиделись так, что ноги затекли». На самом деле, ещё никогда в истории Америки ставка федеральных фондов не была на столь низком уровне столь продолжительный (3.5 года!) период времени, и в этой связи существует опасение, что в иных монетарных условиях американские банки и широкий бизнес уже не смогут выжить. Этот аргумент приводит последний из оставшихся «диссентеров» председатель ФРБ Ричмонда Джеффри Лэкер, который продолжает голосовать «против» в отсутствии поддержки коллег уже четвёртое заседание подряд.

Необходимо также иметь в виду, что объявленная Бернанке Операция Твист («выравнивание кривой доходностей казначеек»), срок действия которой истекает в аккурат в июне, фактически ничего не дала, и споры относительно вероятности её продолжения, на наш взгляд, беспредметны. «To Be or Not To Be» целиком и полностью относится к QE (дополнительной программе денежной эмиссии), и никакие очередные уловки Феда (к примеру, помимо «количественного смягчения» экономистам известен и феномен «качественного смягчения» -продажи высокорейтинговых финансовых инструментов, прежде всего, «казначеек» с последующей покупкой низкокачественных (ипотечных облигаций MBS, муниципальных облигаций, т.н. "munis", которым уже не первый год прочат неминуемый крах ввиду хронически дефицитных бюджетов отдельных Штатов), похоже, уверенности рынкам не прибавят.

Раз так, то, как ни крути, вопрос ребром «будет объявлено QE3 или нет» остаётся в своей единственной и неизменной формулировке. Но если раньше Фед на традиционных пост-заседательных пресс-конференциях мог себе позволить поупражняться в риторике и иносказательности перед перевозбуждёнными журналистами, то теперь, после окончательного греческого фиаско, американский центробанк волей-неволей должен будет учитывать нахлынувший «идеальный еврошторм», а не только привычную безмятежность внутренних показателей безработицы и инфляции, и сказать своё окончательное и бесповоротное «QE3 на данном этапе нецелесообразно», после чего падение рынков вновь приобретёт вполне отвесный характер - вплоть до вышеупомянутых осенних президентских выборов в Штатах.

В США набирает темпы предвыборная борьба. Главный конкурент действующего главы Овального кабинета Барака Обамы — Митт. Вряд ли одному из кандидатов удастся добиться убедительного перевеса к моменту выборов. Как обычно, американская электоральная гонка сохраняет интригу. Однако Ромни вполне может стать новым президентом США.

В России эта перспектива воспринимается без особого восторга. Республиканцы известны склонностью к жесткому диалогу с Москвой. Кроме того, масла в огонь подлило недавнее скандальное заявление Ромни: «Россия для США — геополитический враг номер один». Высказывание чрезмерно даже по меркам «холодной войны». На фоне послевкусия перезагрузки оно прозвучало особенно резко. Оно оставило осадок. Москва всерьез готовится к похолоданию в российско-американских отношениях. Самое время задать вопросы о возможных последствиях, упредить чрезмерное обострение отношений, сохранить достижения перезагрузки.

Похолодание отрицательно скажется как на США, так и на России. Несмотря на огромную мощь, количество угроз американской безопасности растет. Медленно, но верно усиливается конкуренция с Китаем в АТР. Ближний Восток погружается в полосу слабоуправляемых конфликтов. Набирает силу Иран. Туманно будущее Афганистана. И это на фоне трудностей в экономике — глобальной и национальной. Враждебная Россия не в интересах Вашингтона. Равно как и нестабильная или кризисная Россия. Любое распыление ресурсов сегодня вредно для США. Неважно, будут ли они тратиться на сдерживание мнимой российской угрозы или же на «тушение пожаров» на постсоветском пространстве.

России тоже не нужно осложнение отношений, особенно в логике «врага номер один». Неизбежно возрастут военные расходы, съежатся скромные ресурсы для модернизации, сузится доступ к западным технологиям, а внутреннее развитие для России сегодня важно как никогда.

Перезагрузка отношений с Россией носила вполне реалистичный характер. Ее не стоит идеализировать — все достижения последних четырех лет в отношениях с Москвой были в американских интересах. Но они были реализованы одновременно с интересами нашей страны. Во взаимных отношениях удалось отойти от игры с нулевой суммой, когда выигрывает либо один, либо другой.

Однако повестка перезагрузки по многим пунктам себя исчерпала. Даже в случае победы Обамы предстоит кропотливая работа над сохранением положительной динамики отношений. Если победит Ромни, задача осложнится. Серьезные проблемы двусторонних отношений придется решать на фоне вероятного обострения политической риторики.

Но есть повод для осторожного оптимизма. Прежде всего — и в России, и в США происходит сдвиг поколений. В активный возраст вступают демографические когорты, заставшие либо конец эпохи биполярности, либо не заставшие ее вообще.

Ценности и установки меняются на уровне экспертов и бюрократов. Достаточно посмотреть на заголовки статей и книг по международным отношениям, на содержание официальных документов, чтобы понять реальные приоритеты американцев. Россия в них отходит на второй план. На использовании образа врага в лице нашей страны честолюбивому бюрократу теперь труднее сделать карьеру, а амбициозному ученому — поднять рейтинг цитирования. Ближний Восток и Азия — более «вкусные» темы. Голоса ветеранов «холодной войны» сильны. Но они не отличаются стройностью. Сторонников диалога с Россией среди них едва ли не больше, чем среди «молодежи».

В России характер поколенческого сдвига во многом идет в том же направлении. Недоверие к Западу остается. Но это не враждебность и страх двадцатипятилетней давности. Америка постепенно отходит на второй план в списке воспринимаемых угроз. Конечно, сохранение США в образе врага востребовано рядом социальных групп. Но их позицию нельзя абсолютизировать.

Но поколенческие сдвиги не стоит воспринимать как панацею. Военные по обе стороны продолжат отслеживать взаимные потенциалы и выстраивать планирование на основе худшего сценария — это их работа. Политики время от времени продолжат обмениваться колкостями — это голоса консервативных избирателей. Копившееся десятилетиями недоверие, видимо, придется преодолевать еще долго. Парадоксальным образом приход к власти Ромни может сыграть на пользу двусторонним отношениям. Если похолодание не перейдет разумные рамки, оно спровоцирует поиск новых идей и решений уже для последующего политического цикла.

Более весомый повод для оптимизма — эффект низкой базы в российско-американских отношениях. Мы временно уперлись в потолок на уровне официальной дипломатии. Но конструктивный потенциал бизнеса, гражданского общества и экспертов нами в значительной степени не использован. Именно на этом уровне следует шаг за шагом плести ткань двусторонних отношений. Экономическая взаимозависимость, тысячи связей негосударственных и некоммерческих организаций, взаимопонимание экспертов — страховка от популизма политиков. Но эту страховку еще только предстоит выстроить. Нужно также иметь в виду, что американское политическое сообщество крайне многообразно. Оно представлено большим количеством групп интересов. Победа того или иного кандидата на выборах в конечном итоге не закрывает окно возможностей.

Результаты ежемесячных опросов руководителей предприятий, проводимых Институтом экономической политики им. Е.Т. Гайдара уже 20 лет, позволяют дать ответ на этот вопрос, опираясь на гораздо более широкий набор показателей.

Основной помехой росту выпуска предприятия считают недостаточный спрос на свою продукцию. Логично предположить, что этот в общем-то банальный фактор всегда считался отечественными предприятиями главным ограничением роста производства. Однако совсем недавно, в 2007—2008 годах, он занимал лишь 3—4-е место, уступая лидерство недостатку кадров, оборудования и оборотных средств. Таковы были особенности предкризисного разогрева российской промышленности. Сейчас динамика спроса на промышленную продукцию крайне неустойчива.

Его рост (по исходным данным) прекратился с началом осени 2011 года, небольшой положительный всплеск был зарегистрирован в марте—апреле 2012 года. Но первые майские данные вновь показали нулевое изменение продаж. Очистка же от сезонности демонстрирует отсутствие роста спроса с июля 2011 года.

Прогнозы продаж с началом осени 2011 года тоже утратили весь первый посткризисный оптимизм и до сих пор не могут восстановиться: по очищенным от сезонности данным, они сохраняют удивительно низкий и стабильный уровень уже восемь месяцев. А в мае может произойти их дальнейшее ухудшение. В результате упоминание спроса в качестве помехи стало увеличиваться и достигло сейчас 54%, тогда посткризисный минимум показателя составлял 45%.

В условиях слабого спроса и отсутствия надежд на его оживление предприятия планируют замедление роста выпуска. Апрельские прогнозы выпуска оказались худшими с начала 2010 года. Майские опускаются еще ниже. Дополнительным минусом планов выпуска стало их отставание от прогнозов спроса. Промышленность, похоже, не верит в реализуемость своих же прогнозов спроса и предпочтет в ближайшие месяцы умеренность в выпуске, а не активизацию производственных процессов.

Еще одним фактором торможения производства становится избыточность запасов готовой продукции. Этот показатель увеличивается с февраля 2012 года и достиг сейчас двухлетнего максимума.

Усугубляет ситуацию существенные изменения, произошедшие с помехой «неясность текущей экономической ситуации и ее перспектив». За квартал (точнее с января 2012 года) ее упоминание снизилось с 39 до 21% и вернулось на средний уровень 2010 — начала 2011 года. Резкий рост этого фактора (с 23 до 36%) был зарегистрирован в октябре 2011 года. Январь 2012 года добавил еще 3 п.п.

Таким образом, апрельский сброс неопределенности связан, скорее всего, с завершением бурного этапа думских и президентских выборов, а также с формированием у общества представлений о распределении власти в государстве и экономике. Однако позитивность возврата к прежнему уровню определенности в экономике сглаживается не очень хорошими представлениями предприятий о ее деталях. В промышленности не только ухудшились прогнозы спроса, планы выпуска и оценки запасов готовой продукции.

Промышленность избавилась от дефицита кадров, в основном во время резкого снижения набора работников, что говорит, скорее, о том, что она избавилась от иллюзий возврата к прежним темпам роста выпуска и потребности в работниках даже в условиях деградации системы среднего профтехобразования. А сдерживающее влияние недостатка кадров во втором квартале 2012 года снизилось до 23%, хотя еще год назад этот фактор считался помехой 31% предприятий. При этом планы найма новых работников в 2012 году крайне слабы и уступают планам аналогичных месяцев 2011 года.

Сдерживающее влияние недостатка оборотных средств опустилось до исторического минимума в 26% за всю двадцатилетнюю историю мониторинга. Предкризисный минимум этого показателя составлял 30%, а исторический максимум — 83%. Получается, что некогда самый дефицитный ресурс (а он еще и конкурировал до конца 2008 года по распространенности с недостаточным спросом) сейчас сдерживает рост выпуска только у четверти промышленности, тогда как спрос — более чем у половины. Предприятия имеют все меньше ресурсных ограничений росту выпуска, но все больше — спросовых. Дополняет картину практически нулевое влияние на промышленный рост недостатка кредитов. Уже пять кварталов только 3% промышленных предприятий отмечают этот фактор в качестве лимитирующего.

Вялая динамика спроса и выпуска становится привычной для российской промышленности. Удовлетворенность продажами выросла во втором квартале 2012 года до 59% после падения в январе 2012 года до 48%. А спрос сейчас считается нормальным, если он обеспечивает загрузку производственных мощностей на уровне 73%, тогда как год назад (в первой половине 2011 года) спрос считался нормальным при загрузке 76%. Промышленность определенно привыкает жить в условиях «новой нормальности».

Вспоминается старый анекдот: Брежнев спрашивает у Громыко: «Сколько в СССР евреев?» «Миллиона два-три», — отвечает тот. «А если откроем границу, сколько уедет?» — спрашивает генсек. «Миллионов десять-пятнадцать», — отвечает Громыко. Сегодня границы открывать не надо, россияне свободно ездят за рубеж туристами на все континенты.

Изначально в Израиль уехали все, кто смог. Потом — кто хотел. Некоторые, правда, спустя какое-то время вернулись — финансовых и профессиональных перспектив, как в Москве, еще поискать надо. Сегодняшняя волна эмигрантов совсем не похожа на исход двадцатилетней давности: тогда люди уезжали навсегда, теряя гражданство. Сегодня же россияне, получая второе гражданство, не спешат уезжать.

Старую пословицу «пока гром не грянет, мужик не перекрестится» уже давно переделали в «пока погром не грянет, еврей …» — ну, дальше вы поняли. Так вот, люди, которые сознательно никуда не уехали ни при развале СССР, ни в так называемые лихие девяностые, никуда не хотят уезжать и сегодня. Они просто периодически вспоминают о своих еврейских корнях. Речь не идет о том, что у них внезапно прорезалось еврейское самосознание или что они боятся грядущих погромов. Люди перестали чувствовать себя спокойно в свете происходящего. И ищут дополнительные точки опоры.

Как сказал один из моих клиентов, «иметь возможность получить второе гражданство и не воспользоваться ею в сегодняшней России — профнепригодное решение, недостойное делового человека». Действительно, сотни россиян (в первую очередь москвичей) вспоминают о еврейских бабушках и дедушках и строят в Израиле запасной аэродром: получают гражданство, покупают квартиры и даже переводят часть капитала.

Многие из них останутся жить в Москве, а израильский паспорт просто даст им ощущение безопасности, реальное или мнимое. Душу согреет, как сберкнижка Шарапову. Другие отправят на историческую родину жен и детей. Сейчас в единственной в Израиле американской школе, где учатся все дети дипломатического корпуса, на каждого сына европейского посла уже приходится минимум двое русских детей. Третья же группа переселенцев, устав от чудес Москвы, переедет в Израиль, чтобы начать уставать от его чудес, которых тоже хватает.

Все эти люди прекрасно устроены — и профессионально, и финансово. Им давно не нужно выводить деньги из России: думаю, не раскрою большого секрета, если скажу, что Россия не та корзина, в которой можно хранить все яйца. И если люди переводят крупные суммы в израильские банки, которые не представляют интереса хотя бы с точки зрения покрытия инфляции, то это говорит о том, что люди хотят иметь деньги «поближе к себе». Таким образом, существует возможность того, что скоро мы увидим здесь и их самих или как минимум их семьи.

Еще одна интересная тенденция прослеживается в последнее время на рынке израильской недвижимости. Я всегда считал, что для россиян «израильского рынка недвижимости» как такового не существует. Есть курорт Эйлат, есть прибрежная полоса центра страны (Герцлия и Тель-Авив для самых богатых, Нетания и Бат-Ям для просто обеспеченных) и Иерусалим для религиозных туристов (как евреев, так и христиан).

В общем, русские в Израиле (я не имею в виду Когана, Машкевича и снова Когана со сделками на десятки миллионов евро) всегда покупали только «дачи». В этом году я впервые столкнулся с волной интереса к квартирам и домам, от которых до пляжа нельзя дойти в шлепанцах. На «карте интересов» россиян появились города, которых раньше никогда не было. Появились и совершенно новые критерии поиска — такие, как уровень школьного образования. Выводы из этого напрашиваются сами.

Я не имею российского гражданства и стараюсь сохранять полную политическую равноудаленность. На каждую статью Навального — пост Фрицморгана. Говорят, большое видится на расстоянии. Так вот, издалека кажется, что России не удается сегодня сохранить интеллектуальный и финансовый «городской средний класс», даже если его представители физически пока продолжают проживать в России.

Нынешний финансовый кризис в Европе, который Президент Еврокомиссии Жозе Мануэль Баррозу назвал «самым большим испытанием в истории Европейского Союза» и даже «крещением огнем целого поколения», казалось бы, позволил России и Европе выявить общие интересы. Европа нуждается в дополнительной финансовой помощи, как внутренней, так и внешней, в то время как Россия, стремится усилить свое политическое и экономическое влияние в Европе, являщейся главным импортером российских природных ресурсов. Однако при решении европейского кризиса Россия решила остаться в стороне. В своей предвыборной статье, "Россия и меняющийся мир", опубликованной в "Московских Новостях" в конце февраля, Путин лишь отметил, что Россия готова оказать финансовую поддержку некоторым европейским странам. Хотя оздоровление европейской экономики, ведущее к увеличению уровня ее энергозатрат, входит в сферу главных интересов России.

Почему же Россия решила не принимать участие в решении по выводу Греции из кризиса? Во-первых, поскольку Российский банковский сектор и холдинги мало связаны с банковским сектором Греции, финансовое положение Греции не является для России зоной собственной ответственности. Напротив, гораздо более тесные связи с Кипром, привели Россию к существенной поддержке экономики страны (2,5 миллиарда долларов - 10% ВВП Кипра) с целью предотвращения кризиса её финансовой системы. Вторая, и еще более простая, причина - отказ от участия по практическим соображениям. С какой стати отдавать деньги Евросоюзу, в состав которого Россия не входит? Таким образом, позиция России имеет одно объяснение: участие в выводе члена Евросоюза из кризиса не ее забота (исключая страны как Кипр, имеющие прямое и существенное значение для Российского бизнеса).

Но это разве не могла бы Россия получить политические и экономические дивиденды от участия в переговорах по Греции? Если бы Россия не осталась в стороне, она могла бы стать полноценным участником политической игры и подняла бы собственный престиж в глазах европейских партнеров. С практической точки зрения, участие в переговорах по выводу из экономического кризиса помогло бы найти собственные эффективные инструменты его преодоления. Таким образом, Российское правительство, решив, что благосостояние маленькой европейской станы находится вне зоны ее ответственности, упустило серьёзный шанс расширить влияние России на европейской и мировой арене. Tем нe менее, крах греческой политической системы, выразившийся в неспособности создания нового правительства после последних выборов и необходимости проведения новых выборов 17го июня, всё таки сохраняет для России относительно лёгкую и дешёвую возможность участия в решении важнойe вропейской проблемы.

Закономерным шагом после бума на операции с акциями, которым была захвачена Россия в последние 15-20 лет, стали инвестиции в эксклюзивную недвижимость. Цена на такие объекты в силу их неповторимости даже в кризисный период не претерпела изменений, в отличие от недорогих предложений. Рынок элитной недвижимости остается наиболее защищенным и устойчивым, и в ситуации нестабильности вложения в него оправданы как никогда.

Россияне активно покупают недвижимость за рубежом, зачастую не просто дома и квартиры, а настоящие исторические памятники. Наблюдается повышенный интерес к искусству, архитектуре, ко всему, что представляет собой непреходящую ценность, что будет выделять будущего покупателя среди его друзей и знакомых.

Истинные ценители прекрасного не упускают момент и активно приобретают подобные объекты. Как правило, такие предложения официально не выставляются на рынок, а продаются на закрытых торгах (владельцы и покупатели выступают инкогнито), однако, есть исключения.

Например, в Sotheby's International Realty было выставлено на продажу поместье Бартон в Великобритании, ранее принадлежащее королевской семье - королеве Виктории и принцу Альберту. Оно было продано всего за один месяц - подобные объекты появляются редко и уходят с рынка очень быстро.

Также на Лазурном берегу на продажу выставлен дом, который принадлежал Шанель с 1929 по 1953 годы. Его проектировал американский архитектор Роберт Штейц при непосредственном участии модельера, таким образом, вилла с семью спальнями и ванными комнатами полностью отражает вкус Шанель.

В различных странах «эксклюзивность» объекта определяется по-разному. В США она сильно зависит от района: играет роль его история, инфраструктура, близость к значимым объектам и чуть ли не самое главное - социальное окружение. Предпочтение отдается жилью, которое соседствует с домами знаменитостей. Одним из самых престижных и элитных районов Нью-Йорка является Манхэттен. Объекты включают просторные апартаменты (особенно ценятся пентхаусы) с отделкой и мебелью от именитых дизайнеров. Примером может служить 90-этажный небоскреб One57, разработанный архитектором Кристианом де Портзампарком, самый молодым лауреатом Притцкеровской премии.

Наши соотечественники четко видят грань между объектами, подобными небоскребу One57, и действительно редкими предложениями, обладающими главными составляющими эксклюзивности: исторической значимостью и ощущением «один на миллион». Сейчас ситуация на рынке меняется, и впервые за долгое время начинают появляться подобные объекты недвижимости, о которых раньше мало кто мог мечтать. Искушенные российские клиенты считают подобные покупки вполне выгодной сделкой и удачной инвестицией.

К этому периоду изначально существовало много вопросов. Были ли в начале года достигнуты договоренности регуляторов с нефтяниками о «неповышении» в предвыборный период цен? Стояли ли за этим некие потенциальные «компенсации» или все было на уровне договоренности о намерениях? Как предполагалось компенсировать рекордную скидку на отгружаемое сельхозникам дизельное топливо? И как нефтяники реализуют это на практике? Сейчас эти вопросы стали «малоактуальны» и скорее всего уйдут вместе со старым правительством.

А в то время ситуация была нервной, так как многие до сих пор помнят прошлогодний бензиновый кризис. Напомню, ситуация сложилась на рынке таким образом, что увеличение стоимости 95-го бензина на 5—7% в рознице было очень вероятно. Компании перестали ждать компенсаций и потихоньку начали «поджимать» в оптовом сегменте, а на биржевые цены в тот период было вообще невозможно ориентироваться. Нефтяные компании явно намекали регуляторам, что рынок готов к более высоким ценам. Если бы все это затянулось еще на месяц, то вероятность повышения цен стала бы фактом. А если изменения в рознице рассчитать от уровня цен биржи, на которую теперь приходится большая часть свободного рынка нефтепродуктов, то этот факт оказался бы раза в два выше прогноза.

Спасла нас от этого, как ни странно, Европа. Ситуация вокруг Ирана, оказывающая поддержку высоким нефтяным ценам, стала спокойнее, и рецессия в Европе сыграла на понижение. Казалось бы, для нашего внутреннего рынка это благо, теперь нет повода для роста цен. Однако он это благо принимать не торопится. Опять не сработала система, которую регуляторы не первый год пытаются привить рынку. Конечно, если первые четыре месяца она не работала по воле самих регуляторов, то сейчас сложно ждать от нефтяных компаний быстрой реакции. Между тем цены на АЗС медленно, но верно ползут вверх на протяжении всего этого времени.

Хорошо, что выборы теперь только раз в шесть лет. Но ведь и этот промежуток времени хочется жить планомерно и без потрясений. Литр 95-го бензина ценой 30 руб. — это, согласитесь, для конечного потребителя психологический рубеж, и мы к нему подошли вплотную.

Наш новый премьер Дмитрий Медведев сразу после утверждения в должности призвал людей «последовательных, но неудобных» к работе в общественных советах при ведомствах, чтобы потом с их помощью оценивать деятельность министерств. При структурах, регулирующих внутренний рынок нефтепродуктов, таких общественных органов нет. Об их создании много говорят, но толку нет. Видимо, не очень хочется этим министерствам и ведомствам получать оценку такого рода от специалистов, непосредственно работающих на рынке.

Наверное, тогда придется искать другие методы оценки, доступные каждому потребителю. 30 руб. за литр бензина на АЗС — чем не оценка их деятельности?

Вслед за декабрьской оторопью, граничившей с параличом, гражданскому движению снова удалось навязать власти свою повестку дня. Действия партии власти тем более близоруки, что завтра сами же депутаты, поддержавшие законопроект об ограничении митингов, могут оказаться на улице, если их вместе с Медведевым бросит Путин или если их из власти вытеснит нынешняя оппозиция. Гражданское движение, в свою очередь, дает все больше оснований видеть в нем признаки новой элиты. Непрекращающиеся народные гулянья и креатив, переросший форму лозунгов, свидетельствуют о коренном переломе в формировании гражданского общества и новой элиты.

Первое свойство настоящей элиты — способность предлагать народу легко перенимаемые модели поведения, что упрощает рядовым гражданам выбор между «добром» и «злом». В последние недели наиболее активным деятелям гражданского движения при фактическом попустительстве властей удалось создать условия, в которых девиантное политическое поведение превратилось в поощряемую норму. Для многих тысяч горожан, которым недоступны доходы Абрамовича и неприемлем стиль жизни Деда Хасана, противостояние с властями превращается в легкодостижимое средство самоутверждения и самоуважения. Атомизированные горожане больше чем в чем-либо нуждаются в чувстве сопричастности, единства и солидарности с себе подобными.

Второе свойство настоящей элиты — жертвенность — проявила Елена Ткач. Смелый депутат муниципального совета Пресненского района, она прорвалась на уровень федеральной политики. Елена Ткач фактически предложила всем сотням оппозиционных муниципальных депутатов и тысячам скрытых сторонников гражданского движения во власти «прикрыть собой» оппозицию. Ее поступок может аукнуться личными санкциями со стороны режима. Недаром под «невидимым давлением» две трети ее муниципального совета отказались в итоге поддержать инициативу институционализации лагеря оппозиции.

Действия Елены Ткач открывают пространство для маневра всем представителям власти, как и состоявшийся чуть ранее уход Ашуркова к Навальному дал право на политически свободное поведение представителям бизнеса. Остановить эту тенденцию запретительными мерами не получится, эффект будет обратным. Остается только «мобилизовать идейных сторонников», как это сделал Путин, назначив своим полпредом в УрФО Игоря Холманских.

И наконец, пока не проявились в гражданском движении люди, поведение которых засвидетельствует о третьем свойстве настоящей элиты — нравственности и ответственности за будущее. Только личная целостность и безукоризненность личного пути новых лидеров позволят окончательно перевесить на весах истории материальное превосходство правящего режима. Любая внутренняя слабость, включая готовность пожертвовать другими людьми ради утоления жажды власти, может не только дать основания для «разработки органами госбезопасности», но и привести гражданское движение в тупик, а страну — к катастрофе, как это было в 1991 году.

Однако если диагноз бед и проблем России широко признан, то в отношении возможных решений такого консенсуса нет. Призывая к дальнейшей диверсификации и модернизации экономики, Путин одновременно настаивает на продолжении той же политики, в частности, прокламируя важную роль российского государства в поддержке новых промышленных отраслей и обеспечении технологического лидерства. Новое громкое заявление о возможном создании государственной корпорации по развитию Сибири и Дальнего Востока — хорошая иллюстрация этой тенденции.

В ходе исследования, посвященного прогрессу России в области диверсификации, мы пришли к заключению, что результаты действующей модели развития весьма ограниченные. Вопреки модернизационной риторике, на долю нефти и газа в настоящее время приходится около 70% общего объема товарного экспорта; доходы от продажи энергоносителей обеспечивают около половины федерального бюджета. В индексе MSCI Russia на долю несырьевых секторов приходится в целом менее четверти всей рыночной капитализации.

Ориентация на финансируемые и управляемые государством корпорации, такие как «Роснано», в попытке обеспечить диверсификацию экономики и увеличить ее производительность, особенно в высокотехнологичных сферах деятельности, также принесла довольно скудные плоды. Корпорация «Роснано» сама уже признала, что портфель российских инновационных проектов, готовых к финансированию, ограничен. На той арене, где выдаются самые убедительные аттестаты конкурентоспособности, — на экспортных рынках — отваживаются выступать сравнительно немногие российские фирмы. Очень мало компаний конкурируют в сферах производства продукции с высокой долей добавленной стоимости.

Этот ограниченный прогресс обусловлен несколькими факторами. Давно признано, что одно из основных препятствий для деятельности компаний — состояние деловой среды. Способы устранения этих препятствий не могут быть простыми, особенно в гигантской стране с большими региональными различиями. Однако общее политическое направление и основные необходимые меры ясны. Проблема лежит в сфере правоприменительной деятельности. Именно здесь, равно как и в области совершенствования госуправления и дальнейшего снижения роли государства как собственника, прогресс может быть очень быстрым, но лишь при наличии серьезной политической воли. Однако ее по-прежнему не хватает.

Даже в сфере профессионального образования, где Россия, как считают многие, имеет преимущество, ситуация выглядит при ближайшем рассмотрении далеко не такой радужной. В самом деле, данные указывают на постепенное снижение не только общего уровня образования, но и качества профессиональных навыков, в том числе в сфере подготовки управленцев высокой квалификации. Как показывает практика, в узкой группе талантливых и образованных людей, без которых невозможно развитие высоких технологий и других инновационных сфер бизнеса, многие предпочитают эмигрировать. С другой стороны, Россия не может привлечь достаточное количество специалистов из-за рубежа не в последнюю очередь из-за своего ограничительного миграционного режима.

То, что касается инноваций и модернизации: политические инструменты, выборочно почерпнутые из инструментария и сложной истории промышленной политики в других странах, до сих пор не могут дать толчок ускоренному росту и распространению инновационного бизнеса в России. Крупные, финансируемые государством венчурные фонды и инфраструктуры, такие как технопарки, в целом не смогли стать магнитом для привлечения в эту сферу других компаний. Венчурный капитал и прямые инвестиции остаются ничтожно малы, составляя в 2009—2011 годы менее одной десятой процента от ВВП. Эти показатели значительно ниже, чем в других странах БРИКС, не говоря уже о более развитых странах. Причиной отсутствия инноваций правительство, по существу, считает недостаток финансов. Однако корень проблемы не в этом.

Богатый опыт других стран показывает, что госрасходы, призванные содействовать развитию предпринимательства путем щедрых денежных вливаний в сферу исследований и разработок, а также рост числа госпредприятий остаются в основном неэффективными, если не контрпродуктивными. Еще один урок других стран состоит в том, что рынку следует разрешить определять новые направления. Для этого необходима «экосистема», способствующая развитию частной инициативы с ее готовностью идти на риск. «Экосистема» включает в себя предсказуемую правовую систему, общепринятые стандарты бухучета, сеть научно-исследовательских кластеров, укрепляющих местную академическую и научно-исследовательскую базу, инфраструктуру маркетинга и конкурентные рынки продукции.

Однако в России преобладание в секторе исследований и разработок (R&D) структур, пользующихся господдержкой, влечет за собой не только слабые фундаментальные исследования, но и работы, зачастую не имеющие к рынку никакого отношения. Наряду с этим существует значительный риск, что программы, якобы предназначенные для помощи начинающим предпринимателям, будут присвоены «своими людьми». Кроме того, данные указывают на то, что с инновациями в России чаще всего выступают иностранные инвесторы. Тем не менее приток сюда прямых иностранных инвестиций остается слабым. Политики, похоже, время от времени сами ему препятствуют, не в последнюю очередь путем расширения так называемых стратегических секторов.

Правительство России продолжает играть в рискованную игру, пытаясь за высокими ценами на энергоносители спрятать структурные слабости своей экономики. Все же рано или поздно они проявятся, и это станет весьма болезненным процессом.

Высокие стандарты взаимодействия

Напомню, что инициатива «25х20» исходила от «Деловой России», организации несырьевого бизнеса. Поддержка инициативы правительством заключается не только в создании Агентства стратегических инициатив (АСИ), но и в ряде важных шагов, которые лишь выглядят формальными. «Дорожные карты», стандарты и регламенты взаимодействия государства, бизнеса и общественных институтов - это серьезное средство от произвола и коррупции. Других волшебных снадобий, мгновенно превращающих «гнилой базар» в цивилизованный рынок пока никто не придумал. История нашей страны убеждает - революционные «тройные прыжки через пропасть» ведут к усилению произвола и развалу. Есть только трудный, но верный путь: сделать требуемое число ведущих к цели шагов - может и не сто, а больше.

Среди таких последовательных шагов - начало работы Центра «Бизнес против коррупции», в том числе на выезде в регионах. За первый год работы удалось не только облегчить судьбу отдельных невиновных граждан. Конечно, исправлять нравы и ситуацию на местах быстрее нас смогла бы судебная система, будь у нее такое желание. Но нельзя недооценивать и поддержку президента, его адекватную реакцию на выявленный произвол в отношении астраханских предпринимателей.

Любой рынок развивается на основе стандартов - технических, потребительских, социальных, профессиональных. Мы хотим социальную рыночную экономику? Значит - нужны развитые социальные стандарты. Хотим высококачественные рабочие места? Нужно внедрять стандарты компетенций, но также задать стандарты для образованных потребителей, ценящих качество в отличие от суррогатов.

Точно также для гармонизации отношений государства, бизнеса и общества нужны современные стандарты взаимодействия. Внедрение цивилизованных стандартов правосудия и следствия, в том числе по экономическим статьям УК - важнейшее условие для привлечения инвесторов. Новый институт федерального уполномоченного по защите прав предпринимателей сможет приблизить эту цель, при опоре на гражданские инициативы против коррупции и рейдерства. В развитых экономиках именно деловые объединения и ассоциации экспертов берут в свои руки инициативу.

Продвижение на всех уровнях - от ВТО и ЕЭП до ТСЖ

Современные рынки - это весьма сложные системы самоорганизации и управления. Сегодня всем ясна насущная задача формирования в регионах и на местах минимальных инфраструктурных условий для размещения производств и сервисов. Для этого и нужны корпорации развития. Но не менее сложным препятствием является «бездорожье» в информационно-правовом поле. Одна из главных проблем России - это недоучет данного фактора, необходимость внедрять эти стандарты практически с нуля, в то время как на Западе они вырастали эволюционно вместе с рынком.

В этой ситуации есть и обратная сторона: мы можем сразу внедрять новейшие технологии и правовые новации. Ведь западные экономики тоже столкнулись с вызовом времени. Привычные правонарушения уступают первенство технологически изощренным видам мошенничества, бороться с которыми в одиночку не под силу не только отдельным предпринимателям, но и крупным корпорациям и государствам. Только общие усилия, единые стандарты взаимодействия, защиты и раскрытия информации позволят наладить кооперацию в сфере высокотехнологичной безопасности бизнеса - и в национальном, и в международном масштабе.

«Дорожная карта» АСИ для регионов, как ключевого звена внедрения новых стандартов и формирования необходимой инфраструктуры, - это необходимое начало. Следующим естественным шагом будет разработка и внедрение аналогичной «дорожной карты» для местного самоуправления. Такого рода проект под девизом «Муниципальный старт» разрабатывается в Башкортостане и будет в начале июня представлен на совместном с АСИ форуме в Сибае. Кроме того, здесь же в Башкирии стартовал пилотный проект по внедрению новых стандартов самоуправления на уровне многоквартирных домов на базе недавних поправок в Жилищный кодекс. Наконец, межвузовский центр информационно-правовой поддержки инноваций может стать ключом к новой экономике региона.

Безопасность с опорой на гражданское участие

К проблеме информационно-правовых стандартов тесно примыкают вопросы безопасности ведения бизнеса. Для крупных проектов федерального уровня эффективно работают политические гарантии руководства страны. Будет неплохо на первом этапе распространить этот опыт на инвестиционные проекты регионального и местного уровня. Но надежным долгосрочным решением будет высокотехнологичная система взаимодействия бизнеса и государства, а также общественного контроля в сфере правопорядка.

Важные шаги для этого уже сделаны. Так, новым законом о полиции предусмотрена общественная оценка ее работы. Осталось наполнить эту норму объективной информацией о решениях и действиях местных властей и правоохранителей и независимой экспертной оценкой. Только в этом случае конкуренция территорий за инвестиции, налоги и качественные рабочие места начнет влиять на поведение и властей, и общества.

Кроме того, полный контроль федерального центра над полицией освободил правовую нишу для муниципальной милиции, что напрямую вытекает из статьи 132 Конституции России. При этом в законодательстве уже учтены возможные формы гражданского участия - это не только народные дружины и казачьи общества, но и координация частных служб охраны, общественных надзоров в сфере экологии и культурного наследия, что также необходимо для развития отраслей туризма и рекреации.

Решение задачи «+100» потребует от федеральной власти четкого сигнала бизнесу, правоохранителям, юридическому сообществу об отходе от репрессивной практики советского образца. Это может быть экономическая амнистия в завершение масштабной модернизации уголовного права. В этой работе осталось сделать несколько важных шагов, в том числе перевести все дела по экономическим статьям УК в форму частно-публичного обвинения. Преступление без потерпевших - нонсенс!

Важно, что политическое руководство страны это понимает, и по итогам заседания «Открытого правительства» уже даны исчерпывающие поручения. Системный подход и политическая воля со стороны руководства, поддержка делового сообщества и общественного мнения дают надежду, что все уже намеченные шаги и «дорожные карты» достигнут конкретной цели и 25 миллионов новых рабочих мест будут созданы за восемь лет.

Прежде всего речь идет о биржевых сбоях, все чаще случающихся и связанных как раз с работой торговых роботов. Такого рода сбои периодически происходят на всех мировых биржах и в итоге ведут к остановке торгов. Все мы помним, что в России последний из подобных сбоев случился совсем недавно. Почему это происходит? Дело в том, что недоработанные торговые роботы выставляют огромное количество ордеров, совершая лишь 5–10% сделок. Тем не менее все ордеры нуждаются в обработке. Здесь реализуется принцип, похожий на тот, что используется при хакерской атаке на сайт: запросов поступает слишком много, в результате чего техника просто не справляется и перестает функционировать.

От сбоев на бирже страдают не только те, кто торгует вручную, но и торговые роботы. Любой биржевой игрок торгует, то есть занимает позицию, и если рынок вдруг останавливается, то возможности закрыть позицию (а значит, избежать вероятных убытков) у него уже нет. Для торговых роботов сбой в работе биржи как минимум означает необходимость перезагружать все алгоритмы, к тому же перерыв в торговле делает движение цены разрывным на неопределенный период времени, что приводит к заметному ухудшению результатов алготрейдинга.

Обычно биржевые сбои происходят раз или два раза в год, однако эксперты не только единодушны в том, что их не удастся избежать в будущем, а напротив, прогнозируют увеличение их числа. Это связано с тем, что активность торговли неуклонно возрастает, а биржевое оборудование не справляется с новыми нагрузками. Современные торговые системы настолько усложнились, что никогда нельзя исключить риск возникновения проблем в какой-либо из частей этого механизма. В связи с такой динамикой перед регуляторами рынка по всему миру (в том числе и в России) возник вопрос о том, какие меры дополнительного контроля за деятельностью биржевых роботов необходимо принять, чтобы снизить нагрузку на биржи.

Предлагаются самые разные варианты: например, в Голландии рыночный регулятор AFM обращает внимание инвесторов на то, что хотя торговые роботы и повышают ликвидность, их чрезмерно активное использование ведет к рыночному хаосу, поэтому специалисты AFM считают необходимым ввести автоматические «выключатели» роботов, которые будут срабатывать в критических ситуациях. Национальный рыночный регулятор Индии SEBI уже принял новые принципа контроля за использованием алгоритмических систем. Так, согласно новым правилам индийские биржи должны гарантировать, что все алгоритмические заказы будут проходить через брокеров, чьи серверы находятся внутри страны, а к работе этих серверов в свою очередь применяются особые механизмы снижения рисков, связанных с транзакциями.

В России также в ближайшее время может быть принят ряд дополнительных мер по ограничению деятельности торговых роботов: активно обсуждается возможность введения повышенного тарифа, который будут обязаны оплачивать клиенты, выставляющие более 100 тыс. ордеров в день (такое количество заказов может быть размещено только торговыми роботами). Из-за этого издержки многих игроков могут возрасти в несколько раз.

Меры, упомянутые выше, в том числе и взимание дополнительной комиссии за лишние заявки, хотя и могут быть эффективными, но вряд ли здесь можно говорить о решении проблемы в долгосрочной перспективе, скорее всего это принесет лишь временное облегчение. Гораздо более перспективным в этом плане выглядит движение в сторону быстрой и своевременной модернизации технического оборудования. Сегодня любой заинтересованный человек с техническим образованием может попробовать написать алгоритм, а это значит, что количество заявок все время растет и рынок зачастую хаотичен из-за того, что переполнен недоработанными алгоритмами. Поэтому необходимо выработать систему, которая позволит упорядочить биржевую ситуацию и минимизировать количество некачественных роботов. Отмечу, что в алгоритмической торговле, как и в жизни, есть люди, которые используют эту технологию на благо клиента, обеспечивая клиенту высокий доход, а есть те, которые используют алгоритмы с целью манипулирования рынком и получения быстрых денег. Поэтому ограничение количества таких «нечистоплотных» биржевых игроков не только снизит нагрузку на биржу, но и позволит повысить качество торговли в принципе.

Ситуация в новом кабмине на первый взгляд кажется запутанной. Например, как говорят, вице-премьер и глава аппарата правительства Владислав Сурков настаивал на том, чтобы занять позицию Вячеслава Володина. То, что пожелание Суркова было выполнено, сохранило его мощные аппаратные позиции и автоматически сделало ключевой персоной по реформированию не только аппарата кабмина, но и «Единой России», которой теперь будет заведовать Медведев. Но у Суркова появилась проблема: стоящий за Медведевым Александр Волошин, также изъявляющий желание заниматься партстроительством.

Первый вице-премьер Игорь Шувалов, пытавшийся изменить список своих функциональных обязанностей, был подвергнут информационной атаке и выводы сделал: с 1 июня 2012 года его семья передает все имущество в управление по принципу «слепого траста», как это принято в США. В результате Шувалов сохранил свои позиции в новом правительстве, и в его окружении он по-прежнему считается вероятным кандидатом в премьер-министры.

Сохранение поста вице-премьера, курирующего военный блок правительства, за Дмитрием Рогозиным было, как говорят, личным требованием Путина. Рогозин необходим как символ того, что армия находится под контролем националистов, а нацдвижения, как ожидается, войдут в путинский ОНФ. Отмечу, недавно именно Рогозин стал инициатором создания нового движения — Добровольного общенародного движения (ДОН).

Предполагалось, что Рогозин займет еще и пост министра обороны для усиления нового внешнеполитического трека Путина (антиНАТО). Но сохранение этого поста за Анатолием Сердюковым — свидетельство того, что военная реформа еще не завершена, как считает Путин в противовес тому же Медведеву. Не стоило сбрасывать со счетов и личное желание Сердюкова остаться: уж очень грандиозную финсистему, нуждающуюся в управлении и постоянной корректировке, он выстроил.

Назначение «медведевского любимца» Аркадия Дворковича вице-премьером ожидаемо. Именно он рассматривается основным проводником интересов США в России: не назначить его означало бы осложнить отношения с Вашингтоном.

Откровенная уступка Медведеву со стороны Путина — назначение Михаила Абызова на бессмысленный пост министра по связям с «Открытым правительством». Его считают выдвиженцем Волошина, и ему поручено расширять взаимодействие между кабмином и этим самым «Открытым правительством», что доказывает особенные планы «вашингтонского обкома» на часть команды «медведевцев».

Силовой блок Путина был укреплен сохранением поста министра иностранных дел за Сергеем Лавровым, в последний период выступающим с жестких госпозиций.

Новые главы Минфина Антон Силуанов и Минэкономразвития Андрей Белоусов, как утверждают, — личный выбор Путина. При этом Силуанов — преемник Алексея Кудрина на посту министра, что свидетельствует о попытках Путина сохранить отношения с Кудриным лично. Понятно, что советы последнего будут активно использоваться Силуановым. В результате финансовый трек нового кабмина изменится слабо и будет корректироваться только личными распоряжениями Путина и Медведева.

В итоге Путин сохранил полный контроль над силовым и финансовым блоками; его кураторы продолжают контролировать политически чувствительную соцсферу и регулировать трудовые отношения. Помимо этого, сохранение поста главы ФАС за Игорем Артемьевым подчерк­нуло степень влияния лично Путина на этом стратегическом для контроля над сырьевыми отраслями направлении. Отметим, Путин по-прежнему опирается на старую команду и пригласил к сотрудничеству новых потенциальных претендентов в ближнее окружение.

Назначение Дворковича куратором ТЭКа, промышленности и т.д. означает начало серьезной кадровой ротации в отраслях, серию конфликтов, развитие которых приведет к изменению всей физиономии российского ТЭКа. Политические же проекты Медведев будет продвигать через Волошина, оставшегося серым кардиналом.

Скорее всего, неправы окажутся те, кто предсказывает скорую отставку Медведева: до конца путинского срока он досидит, но вот его команда может быть постепенно «выкошена». Произойдет это в результате жесткой критики действий «медведевских» министров и вице-премьеров, так как сам премьер не смог получить конституционного большинства при одобрении своей кандидатуры в Госдуме.

Впрочем, внешне нынешний кабинет министров представляет собой новую «систему сдержек и противовесов», которая поможет, во-первых, избегать конфликтов, но не избавляет от критики, и во-вторых, позволит госаппарату функционировать в оптимальном режиме без серьезной доводки уже в ближайшее время.

Система оказалась более или менее сбалансированной: вице-премьеры и министры — старожилы сочетаются с новичками, которые за редким исключением являются выходцами из команд прежних руководителей ведомств. При этом оказался учтенным интерес «медведевцев», мечтавших об управлении ТЭКом. Однако приоритет в новом кабмине остался за Путиным.

В чем же дело? Немецкий канцлер Ангела Меркель ослабила свою позицию? Или теперь можно одновременно заниматься стимулированием роста и сокращением дефицитов, при этом каждая страна будет самостоятельно выбирать свой темп? Как бы там ни было, надежным планом это не назовешь, а сиюминутные положительные моменты превратятся в долгосрочные минусы. Теперь в центре внимания саммит ЕС, запланированный на 23 мая, хотя надежд на него никаких.

Между тем, евро проявил поразительную устойчивость на азиатской торговой сессии, открывшись с понижением (всего на 30-40 пунктов), он быстро восстановил позиции и, продолжив рост, преодолел отметку 1,28 в паре с долларом, что привело к срабатыванию ряда стопов. С технической точки зрения, аналитики отмечают разворот индикаторов моментума (и RSI, и стохастиков) в сочетании с торговлей за пределами диапазона в пятницу и последними данными IMM, которые свидетельствуют о том, что объем коротких позиций по евро достиг рекордных высот. Уровень коррекции Фибоначчи 38,2% от нисходящего движения в мае проходит в области 1,2886.

Помимо результатов заседания G8, валютным рынкам в Азии нечем было себя занять. Рынок жилья в Великобритании, по оценкам Rightmove, все еще пребывает в забытьи, при этом цены на жилье в мае не изменились по сравнению с апрелем и выросли всего на 2,0% в годовом исчислении по сравнению с ростом на 2,9 и 3,4% соответственно в предыдущем месяце. Медвежья динамика евро, доминировавшая с начала мая, судя по всему, в пятницу начала сбавлять темп, несмотря на тестирование циклических минимумов в области 1,2642. Закрытие коротких позиций перед выходными стало лейтмотивом второй половины европейской торговой сессии и начала торгов в Нью-Йорке, при этом единая валюта сумела вырасти на целую фигуру, обеспечив евро/доллару самое высокое закрытие за последние три дня.

В течение последнего десятилетия российское общество столкнулось с серьезными вызовами управления трудовой миграцией. Россия занимает второе место в мире по количеству нелегальных мигрантов, которое оценивается в 3—5 млн человек. Подавляющее большинство — неквалифицированные рабочие из стран СНГ, Турции, Китая и Вьетнама, приток квалифицированных специалистов едва превышает 20 тыс. человек в год, что свидетельствует о неэффективности механизмов привлечения и отбора мигрантов. Расцвет неформального сектора, коррупции, этнического бизнеса и преступности в результате слабого контроля над миграцией ухудшает обстановку в обществе, провоцируя рост социальной и межэтнической напряженности.

Понимая взрывоопасность ситуации, еще в 2011 году правительство поручило Федеральной миграционной службе совместно с экспертами и представителями общественности выработать новую стратегию миграционного управления. Проект Концепции миграционной политики 2012—2025 годов был представлен в начале года и на сегодняшний день проходит утверждение в правительстве.

В проекте концепции особое внимание уделяется регулированию квалифицированной, студенческой и внутренней миграции, однако не предлагаются новые методы для решения проблем нелегальной и трудовой миграции. Авторы предлагают лишь «модернизировать» и «совершенствовать» существующие инструменты — систему квотирования и правила регистрации, которые уже подвергались неоднократному реформированию и доказали свою неэффективность.

Главный недостаток новой концепции — отказ от реформы особого миграционного режима между Россией и другими странами СНГ, который, по мнению многих наблюдателей, является источником основных проблем иммиграции.

В течение двадцати лет Россия держала открытыми границы с государствами СНГ, предоставляя возможность их гражданам свободно въезжать и пребывать на ее территории до 90 дней. Подобная свобода перемещения облегчала мобильность в регионе и позволяла миллионам граждан СНГ искать работу в России. В то же время, реагируя на растущее недовольство населения уровнем иммиграции, власти пытались сдерживать приток мигрантов посредством ограничения занятости иностранных рабочих. Во второй половине 2000-х на мигрантов из СНГ были распространены квоты, количество которых неуклонно сокращалось: с 6 млн в 2007 году до 4 млн в 2009-м и 1,7 млн в 2011-м. С 2007 года был введен запрет на участие мигрантов в розничной торговле. Однако вместо сдерживания потенциальных мигрантов эти ограничительные меры лишь вытеснили миллионы человек в неформальный сектор.

Существующий сегодня в России миграционный режим со странами СНГ не удовлетворяет ни сторонников ограничения (националистов), ни сторонников поддержания иммиграции (либералов). Первые упрекают власти в неспособности защитить рынок труда и контролировать уровень иммиграции. Вторые указывают на то, что текущий миграционный режим не позволяет эффективно удовлетворять спрос на рабочую силу и способствует поддержанию огромного теневого сектора. Решение проблемы, впрочем, видится этим двум группам по-разному. Если националисты предлагают ввести визовый режим с отдельными странами СНГ, то либералы, наоборот, выступают за отмену системы квотирования и расширение легального доступа мигрантов на рынок труда.

Разработчики новой стратегии миграционной политики не учли мнения ни сторонников, ни противников иммиграции. Ограничительный сценарий был исключен изначально как противоречащий целям усиления региональной интеграции. В предвыборной статье «Новый интеграционный проект для Евразии» Владимир Путин заявил, что твердым приоритетом России является построение такого интеграционного объединения (Евразийского союза), в котором граждане смогут свободно выбирать место не только работы, но и постоянного места жительства. С 1 января начало действовать единое экономическое пространство России, Белоруссии и Казахстана, и российские лидеры дали понять, что в дальнейшем возможно присоединение к этому пространству и стран СНГ.

С другой стороны, либеральный сценарий выглядел слишком рискованно в контексте российского выборного сезона. Согласно опросам Левада-Центра, в 2011 году либеральную миграционную политику поддерживало не более 28% населения, в то время как 64% высказывались в пользу ее ужесточения. Учитывая, что национализм стал мощной политической силой, способной мобилизовать большие группы населения, власти решили воздержаться от непопулярных мер. Выдвинутое в начале обсуждения новой стратегии предложение Федеральной миграционной службы отменить трудовые квоты и разрешения на временное проживание, затрудняющие получение мигрантами легального статуса, оказалось в конечном счете невостребованным. Уже в конце 2011 года во время прямой линии с гражданами и в статье «Россия: национальный вопрос» Владимир Путин потребовал очередного «ужесточения» — на этот раз правил регистрации и ответственности за нарушение миграционного законодательства.

Отсутствие политической воли остается главным препятствием для последовательного реформирования миграционной политики. Проявляя нерешительность, российские власти рискуют навлечь более сильную волну социального недовольства, чем могла бы возникнуть в случае однозначного выбора одного из двух взаимоисключающих подходов.

Как такового понятия «технологический суверенитет» не существует, но, я думаю, пора его сформулировать. Ведущие отрасли россий­ской промышленности становятся зависимыми от иностранных технологий. Болевое место — геологоразведка. Вы можете возразить, мол, уже лет десять говорят о нашем технологическом отставании в этой сфере. Да, разговоры ведутся, но сейчас мы в точке невозврата.

В последние десятилетия мы достигали высоких показателей добычи нефти исключительно благодаря старым запасам, разведанным в СССР. Сейчас их не осталось. Об этом тоже много говорится. Но для того чтобы начать разведку новых участков, доразведку старых, увеличить коэффициент добычи нефти, нужно применять новые технологии. Нефтегазовые компании в этом вопросе доверяют иностранцам. Причем важно подчеркнуть, что не просто иностранным компаниям, а именно технологиям.

В России огромный банк идей. Может быть, еще и потому, что, как говорится, голь на выдумки хитра. Многие всемирно известные технологии, тот же гидроразрыв пласта, имеют российские корни. Другое дело, что реализовать это обычно можно только на Западе. Сейчас есть несколько хороших отечественных разработок в сфере гидродинамического моделирования, управления жизненным циклом месторождения. Но нефтяные компании предпочитают иностранные технологии, нет доверия к отечественным разработкам. А это доверие необходимо вернуть.

Важно, чтобы представители государства, нефтяных компаний и нефтегазового сервиса наконец-то сели за стол переговоров и услы­шали проблемы друг друга. Тут дело даже не в том, что российским компаниям не хватает заказов, это так, но это не главное. Главное — мы становимся зависимыми от иностранных технологий, теряем этот самый технологический суверенитет. Мы, получается, в соб­ственной промышлен­ности будем выполнять только подсобные работы. Некоторые отрасли мы уже потеряли, например сейсморазведку. Там наших специалистов к высоким технологиям уже никто не подпускает.

Не говоря о том, что фактически финансирование технологического прогресса за рубежом происходит из нашего кармана. Зарубежная сервисная компания может зарегистрировать здесь «дочку» и все необходимые налоги платить тут, в России. Все вроде бы хорошо, все довольны, вроде как в наш бюджет доходы. Но как бы не так. Часть отчислений, которые идут на развитие новых технологий и инновации, оседает не в наших лабораториях, а в зарубежных.

Так, буквально через несколько лет мы окажемся меж двух огней — между западными технологиями и китайскими. О какой государственной безопасности тут может идти речь? Государ­ство, чиновники пока не до конца это сознают и, боюсь, поймут весь ужас происходящего слишком поздно: когда упадут добыча и цена на нефть до 80 долл. за баррель.

Только и тут государство может все неверно понять. Скажем, упадет у компаний добыча, они закупят иностранные технологии, накачают пласт реагентами или еще что-нибудь — раз, добыча опять пошла вверх. А компании, чтобы эти затраты отбить, выстроятся в очередь за налоговыми льготами. Вот понизили налоги на добычу тяжелой нефти, и разве там больше технологий внедрять стали? Скорее просто больше чистой прибыли в отчетности отражают.

Поэтому, во-первых, нужно определить систему стимулирования использования технологий, если налоговые льготы, то какие-то целевые, на использование отечественных инноваций. Во-вторых, нужно разобраться с системой контроля выполнения лицензионных обязательств. Может быть, придется ужесточить санкции, увеличить число проверок. Как именно — это дискуссионный момент, но контроль должен быть. И в-третьих, ввести некий аналог налога на восстановление минерально-сырьевой базы (ВМСБ), который послужит базой для финан­сирования отечественных разработок. Но для того чтобы добиться результатов, нужно, чтобы все участники отрасли услышали друг друга. Пока это не произойдет, латание дыр остается бесполезным.

Сейчас самое интересное время для работы на ТВ. Занимаетесь ли вы созданием программ, распространением или продвижением медиаконтента, техобеспечением вещания — сложно не заметить происходящие воистину революционные изменения. Нельзя предсказать будущее и наверняка сказать, что будет с телевидением через несколько лет. Очевидно одно: его развитие движется в двух разных направлениях.

Разнонаправленность становится понятна, если посмотреть на два популярных технологических понятия: 3DTV и IPTV. Они обладают потенциалом изменить наше видение ТВ. Их качественное отличие друг от друга — отражение разнонаправленности телевидения, о которой сейчас так много говорят.

Посмотрим на технологии — для многих в Британии ТВ означает плазменный монитор или телевизор с LED, как правило, с возможностью просмотра HD. Таким образом, британцы обладают «блестящими» телевизорами с «блестящими» программами, но для производителей ТВ-техники этого мало. Они хотят получить больший доход от аудитории и предложить новое поколение телевизоров. Например, телеканал Sky уже показывает программы в формате 3D. Через пару месяцев Би-би-си также начнет вещание в 3D некоторых программ с предстоя­щих Олимпийских игр в Лондоне. Очевидно, что вскоре предстоит столкнуться с ультиматумом со стороны производителей ТВ-техники о покупке телевизора 3D независимо от нашего желания.

В России история немного иная: у аудитории выбор каналов меньше, чем у европейских телезрителей. А контроль над россий­скими медиа приводит к отказу граждан от просмотра ТВ. Отсутствие реально независимых медиа приводит к тому, что все чаще люди обращаются к другим источникам для получения новостной и развлекательной информации — к Интернету.

В отличие от большинства британских городов в российских мегаполисах есть быстрый, недорогой и надежный Интернет, что позволяет ТВ существовать вне «традиционной» модели вещания. Пусть россий­ские медиа вещают в старом формате 4:3 и передают аналоговый сигнал, но на миллионах экранов мобильных устройств, ноутбуков и компьютеров люди подключаются к ним и смотрят медиаконтент, похожий на ТВ, но на самом деле это интернет-телевидение, или IPTV. Оно, например, дает возможность просматривать телепрограммы, отражающие, как правило, медиаконтент обычного телеканала, когда вам нужно.

Однако Россия — признанный лидер в другом виде IPTV, «живом» ТВ. Его каналы похожи и смотрятся как обычные телеканалы, но созданы, чтобы доходить до зрителя через Интернет.

Интересным примером такого ТВ, особенно в плане открытия новых форматов вещания, является совместный проект Би-би-си и «Дождя», на котором дважды в день по будням выходят международные новости Русской службы Би-би-си. Впервые в истории британской корпорации новостные выпуски создаются и передаются в прямом эфире с изображением в качестве «традиционного» телеканала через высокоскоростное интернет-соединение, минуя традиционные способы передачи через спутник.

Появление таких каналов, как «Дождь» и «Карамба», подтверждает результаты статистических данных. Согласно им Россия уже стала ведущим рынком IPTV Центральной и Восточной Европы. Экс­перты также делают прогнозы о том, что Россия останется в десятке ведущих рынков IPTV в мире в ближайшие десять лет. Эти каналы будут успешными потому, что они прежде всего предоставляют качественный контент, доступный «на ходу», на любом экране, в том числе и на мобильных устройствах, а не потому, что они дают «картинку» в высоком разрешении или 3D.

Различные по своему ТВ-развитию истории Британии и России имеют аналоги и в других государствах. Многие страны «перескакивают» переход на «традиционное» вещание в HD/3D в пользу большего выбора контента через IPTV. Означает ли это, что лишь одна из новых технологий выиграет борьбу? Может ли IPTV выместить 3D или наоборот?

«Нет», — говорит Джон Айв из Международной ассоциации производителей телерадиовещательной техники. Он считает, что это две разные развивающиеся модели ТВ, которые могут сосуществовать: «Я думаю, 3DTV — естественная эволюция HD и просмотр телевидения — это своего рода занятие и событие. А IPTV или телеконтент на мобильном устройстве касается удобства просмотра «в движении». Стоит признать, что нам далеко до того, чтобы смотреть телепрограммы в 3D на мобильном телефоне. Но, по мнению Джона, это не проблема: «В IPTV важнее контент, а не качество изображения».

Тем не менее одна из последних технологий, недавно увиденная мною, может помочь соединить IPTV и 3D. Это «синтетическое» 3D, преобразованное из 2D. Toshiba недавно выпустила ноутбук, позволяющий смотреть видео в 3D без специальных очков. Компания Blackmagic (и это правда похоже на магию) недавно выпустила уст­ройство, которое сначала преобразует изображение стандартного разрешения в HD, а затем в 3D. Это находка для любого телепродюсера. Пожалуй, эффект будет не таким внушительным, как при просмотре фильма «Аватар» на большом экране 3D, но это первый намек на то, что может быть однажды все телевидение будет показывать контент в 3D — даже IPTV.

Известно, что внешняя политика - концентрированное выражение внутренней политики и ее продолжение. Дело Магнитского стало знаковым для российской внутриполитической жизни. Оно одновременно и уникально (по жестокости, цинизму и доказанности), и типично. В нем отразились все перекосы в жизни современного российского общества: несправедливость, неравенство и беззащитность отдельного человека перед властью. Дело Магнитского для России то же самое, что дело Гонгадзе для Украины.

В этих условиях дело Магнитского просто обязано было занять «достойное» место и среди приоритетов внешней политики России. Собственно, все к этому шло. МИД то вяло огрызался, то агрессивно нападал. Многочисленные российские делегации то заявляли, что в России проводится тщательное расследование по факту гибели Сергея, то утверждали, что сам Магнитский отъявленный преступник и нет такого преступления, которого бы он не совершил. Охватившая практически весь мир кампания за принятие визовых и финансовых санкций в отношении лиц, причастных к хищению миллиардов рублей из российского бюджета и гибели юриста, входящих в так называемый список Магнитского, лишь ускорили этот процесс.

За этими многочисленными, но бессистемными декларациями должна была рано или поздно последовать какая-то концептуа­лизация, какой-то вывод, что-то, как сказал бы предыдущий президент России, «высеченное в камне». Действительность, однако, превзошла ожидания. Борьба против принятия санкций к коррумпированным российским чиновникам заняла в новой внешнеполитической доктрине России одно из первых мест. Теперь укрывательство воров и убийц становится официально частью повседневной деятельности, основным содержанием работы МИДа, всех его многочисленных миссий, атташе, секретарей и агентов.

Позади этой главной задачи рос­сийской внешней политики оказались глобальные и локальные конфликты; Дальний, Средний и Ближний Восток; судьба соотечественников за рубежом и многое другое. Какое дело России до Америки с Европой, если туда нельзя будет ездить чиновникам и если они не смогут там открывать счета, на которые будут перечислять украденные в России деньги...

Многие исследователи отмечали, что вместе с «дикой» приватизацией национальных богатств России произошла такая же «дикая» приватизация госфункций узким привилегированным слоем, имеющим доступ к высшей власти. Теперь мы воочию видим, что приватизирована даже внешняя политика. Она теперь будет осуществляться не в национальных интересах России, а в интересах ее элиты, причем не всей, а выкачивающей из страны деньги, чтобы размещать их на Западе. Ведь только для этой вороватой бюрократии санкции по делу Магнитского - главный приоритет, ставший вопросом жизни и смерти.

Любопытно, как обосновывается такой странный выбор приоритетов национальной внешней политики. В ход пущен затертый до дыр советский тезис о «невмешательстве во внутренние дела». По сути, как уже отмечалось, новые внешнеполитические инициативы России юридически оформляют ее отказ от внешнеполитического курса, ориентированного на исполнение Хельсинкских соглашений. «Доктрина Путина» фактически отбрасывает страну на 40 лет, в «дохельсинкский» период, когда СССР категорически отказывался признавать права человека в качестве ориентира внутренней и внешней политики.

Не вступая с оппозицией внутри страны и с мировой общественностью в спор по делу Магнитского, являющемуся ярчайшей иллюстрацией существующего в России произвола, Кремль требует от МИДа оградить Москву не просто от санкций, а от любой критики за нарушение прав человека. То есть под предлогом защиты суверенитета от МИДа требуют защитить право власти на убийство без суда собственных граждан, право избранных чиновников безнаказанно воровать миллиарды из бюджета и право полиции укрывать воров и убийц от справедливого наказания.

Так Россия пытается навязать Западу свои «стандарты» соблюдения прав человека. Она, по сути, требует предоставить коррупционерам право свободно ввозить на Запад украденные ими деньги, свободно распоряжаться и пользоваться ими. Никогда внешнеполитическое ведомство такой крупной страны, обладающей в том числе ядерным оружием, не оказывалось в положении орудия в руках клана, защищающего от имени государства част­ные интересы и обеспечивающего его членам возможность отмывать за пределами страны преступно нажитые деньги.

Когда-нибудь это приведет к тому, что отношение к России как субъекту международных отношений будет меняться. Запад все пристальнее всматривается в лица тех, от имени и в интересах кого осуществляется российская внешняя политика, и делает соответствующие выводы. В программной статье о политике Запада в отношении России, опубликованной 8 мая 2012 года в американской газете New York Times, руководитель одной из влиятельнейших фракций либералов и демократов в Европарламенте, бывший премьер-министр Бельгии Ги Верхофстадт заявил: «Политика вежливого умиротворения более не эффективна. Россия гораздо больше нуждается в том, чтобы ее воспринимали с уважением на Западе, чем Запад нуждается в российском газе или сырье... Принятие аналогичных законов по обе стороны Атлантики, блокирующих визы и замораживающих активы чиновников, причастных либо ответственных за убийство Сергея Магнитского, и членов семей этих чиновников, будет иметь серьезный отрезвляющий эффект». И это только начало...

Собственно, на этом уже можно было бы поставить точку. Но прямой путь между двумя точками (в данном случае между поддержкой Владимиром Путиным этой инициативы и ее реализацией) является кратчайшим расстоянием только с точки зрения точных наук. На практике принятие принципиальных решений - это всегда столкновение. Столкновение трактовок, разных подходов к определению задач и инструментария. При этом важность уполномоченного для бизнеса никем не умаляется. Напротив, хор тех, кто «за», только усиливается. И наиболее сильный импульс идет сейчас из регионов.

Про разницу подходов поясню отдельно. Я не буду касаться методологии избрания самой фигуры уполномоченного. При всей важности этого момента, важнее все-таки не «кто», а «что» - принципы, миссия, практические задачи и, разумеется, полномочия. Здесь единодушия между всеми участниками процесса не может быть по определению. Малый предприниматель, чья деятельность приостановлена решением суда, успешный средний бизнес, павший жертвой рейдерского захвата, крупная компания, кому мешают происки конкурентов, - все это отражение неоднородного предпринимательского сообщества. Но все-таки малому бизнесу защита нужнее. Для уполномоченного, которого сегодня многие называют модным словом «омбудсмен», важно помогать тем, кто стал жертвой произвола чиновников, кому не смогла помочь судебная система, кто не может преодолеть тиски коррупционного беспредела.

Поэтому отличительным качеством уполномоченного должна стать оперативность.

По мнению Владимира Путина, которое он высказал в одной из своих программных статей, уполномоченный должен получить право отстаивать интересы предпринимателей в суде, рассматривать их жалобы, вносить предложения в органы власти, приостанавливать ведомственные нормативные акты до решения суда. Колоссальные полномочия. И как отличаются они от того, чем занимается, например, омбудсмен в США: выявлением тенденций в сфере предпринимательства, их анализом и формированием доклада главе государства.

О защите конкретных предприятий там речь не ведется, ведь в США малый и средний бизнес - это «священная корова», на которую молится правительство, а крупные корпорации защищают себя сами. Но для нас, напротив, важнее конкретные спасенные предприятия, любое из которых имеет ценность для национальной экономики, для решения социальных задач. Да, возможно, однажды придет день, когда мы поймем, что защита бизнеса выстроена и стала системой, что предпринимательство более не нуждается в ручном регулировании со стороны омбудсмена, но сейчас такое вмешательство, такая борьба за судьбы предприятий, компаний и бизнесов жизненно необходима.

Вот почему важно в кратчайшие сроки определиться с теми принципами, на которых создается позиция уполномоченного. Необходимо правильно «спроектировать» конструкцию и отладить механизмы работы. Минэкономразвития предлагает вариант, при котором уполномоченный - это позиция в правительстве. Это раз. Это позиция вице-премьера, назначаемого президентом по представлению председателя правительства. Это два. Аппарат уполномоченного формируется на базе аппарата правительства. Это три. А экс-президент Дмитрий Медведев предполагает, что защита предпринимателей - дело для специальных прокуроров.

Перечисленные подходы - весьма разумные, способные обеспечить широту полномочий в сфере защиты предпринимателей. К тому же реализовать оба варианта не так уж и сложно, не требует много времени и значительного вложения бюджетных средств.

Несколько лет назад понимание простого факта, что чиновничество не может реформировать себя само, породило административную реформу, в которую включились лучшие экспертные и общественные силы страны. И сделано действительно много.

Скептикам, которые уверены, что проблемы бизнеса невозможно решать, отвечу простым примером. Позиции уполномоченного по защите прав предпринимателей уже действуют в нескольких регионах. Пионером является Ульяновск. Тамошний уполномоченный - общественник, но его деятельность активно поддерживает губернатор. При этом для эффективного и оперативного решения вопросов защиты предпринимателей областной закон наделил уполномоченного правами вице-премьера регионального правительства.

Есть и другие примеры, когда в регионах на позицию омбудсмена пропихивают чиновников - бывших и действующих, из которых уполномоченные по защите прав бизнеса могут получиться лишь после идейной «перековки». Например, такая ситуация происходит в Пензенской области, где пытаются провести на должность уполномоченного бывшего высокопоставленного сотрудника УБЭПа. Спросите у предпринимателей, нужны им такие защитники? Уверен, ответят - нет.

В предыдущем прогнозе мы предполагали, что кризис в ЕС достигнет в этом квартале своего пика в условиях отсут­ствия политической солидарности в союзе и необходимости бороться с серьезными проблемами государственной неплатежеспособности, особенно в контексте неудобной структуры ЕС - Европейского центрального банка. Вместо этого ЕЦБ совершил неожиданный маневр, введя в декабре и феврале в европейскую банковскую систему 1 трлн евро посредством двух операций долгосрочного рефинансирования сроком на три года.

Мощное валютное стимулирование помогло сбить невероятно высокие ставки доходности по облигациям периферийных государств. Более того, эта мера заставила думать, что политика главы ЕЦБ Марио Драги предлагает не меньшую защиту (пожалуй, за исключением Греции), чем политика главы ФРС Бена Бернанке. Между тем политики ЕС, побуждаемые Германией к экономии, разработали бессмысленный новый «финансовый договор», который по сути не что иное, как отголосок уже попранных всеми финансовых правил пакта «О стабильности и росте».

Рынки отреагировали на новый ход ЕЦБ с предоставлением ликвидности, направленный на продолжение игры «продлевай и притворяйся», массовыми покупками акций на всех мировых площадках в течение первого квартала. Ироничность ситуации заключается в том, что пока рынки на протяжении всего квартала не спускали глаз с печатных станков центральных банков, мы наблюдали все признаки идеального шторма в ЕС и Азии. Уровень безработицы в зоне евро достиг абсолютного максимума на отметке 10,7%, и даже Еврокомиссия прогнозирует экономический спад в промежутке от -0,25 до -0,75%.

Несмотря на то что пока центральным банкам удается сдерживать кризисы и даже содействовать восстановлению экономики, как в случае с США, лидеры государств продолжают наносить вред. Печатание денег, с помощью которого удается поддерживать на плаву банковские балансы, в долгосрочной перспективе приводит к тому, что государственный капитал все сильнее вытесняет капитал частный. Просто возмутительно, что все европейские и американские банки, плавающие в море ликвидности, на деле ужесточают условия кредитования для реальных генераторов экономики - малых и средних предприятий.

Еще в начале второго квартала рынки снова прошли весь цикл от начала до конца: в марте участники стали сокращать свои ожидания относительно новых стимулирующих мер от центробанков и даже допустили мысль о том, что экономика может показать такие хорошие результаты, что основным участникам придется сворачивать гибкие денежно-кредитные политики раньше, чем они предполагали. Это шаг назад в ожиданиях, формировавшихся на протяжении последних нескольких кварталов, притом что ФРС продолжает заявлять о намерении сохранять процентные ставки на нулевом уровне до конца 2014 года.

После проведения операций рефинансирования ЕЦБ ситуация в ЕС выглядит неплохо, но правитель­ство Испании уже заранее объявило, что не сможет выполнить требования нового финансового договора ЕС, параллельно заполняя пропущенные места в соглашении. Социальная плата за выравнивание бюджета при помощи мер экономии слишком высока, и идея о Европе, работающей на двух скоростях, никогда еще не была такой реальной. ЕС может вытащить из пропасти Португалию, но Испания - слишком крупная экономика. В Германии любые попытки расширить обязательства Берлина перед ЕС немедленно встречают сопротивление со стороны Конституционного суда.

Следующим сложным периодом для Европейского валютного союза станет июнь-июль, когда парламенты стран - участниц союза должны будут проголосовать за закрепление Европейского механизма финансовой стабильности в законодательстве. А это уже нечто другое в отличие от созерцания документа ЕЦБ, предусматривающего решение проблем госдолга с помощью печатания денег. Это средства «на балансе», которые должны быть потрачены на удержание союза от развала. Наша позиция по поводу нового кризиса в Европе не изменилась - все дело в том, когда это произойдет. Победа Франсуа Олланда на президентских выборах во Франции может изменить ход этой игры в ближайшем будущем. Удержать равновесие будет сложно.

Что касается России, соотношение показателя инфляции к уровню безработицы снизилось до рекордных показателей, что должно привести к сокращению расходов на экономику и соцсферу. Рубль все еще находится под влиянием глобальных аппетитов к риску, цен на нефть и решимости ЦБ использовать резервы для контроля ставки. Тем временем международные инвесторы ждут эффекта от вступления России в ВТО и возможного изменения инвестиционного климата на более благоприятный.

Их ожидания также будут зависеть от политики Москвы либо по продолжению приватизации, либо, наоборот, по усилению роли государства в экономике. Инвесторы все еще считают российскую экономику слишком зависимой от цен на нефть, поэтому должна быть проведена налогово-бюджетная консолидация. Назревающая пенсионная реформа также будет влиять на настроения инвесторов. Мы прогнозируем рост примерно на 3,65%, который будет продолжаться и в 2013 году. Ожидается также, что индекс потребительских цен приблизится к 5% и также будет расти.