В галерее «Проун» открылась выставка «Портрет семьи», в портретах же представляющая художников Александра Древина, Надежду Удальцову и их сына Андрея Древина. Рисунки, фотоснимки и картины из частных и музейных собраний показывают, как они смотрели друг на друга, на себя и какими их видели друзья, например Роберт Фальк.
В центре экспозиции — обычный семейный портрет, написанный Древиным в трагичном 1938-м. Жена с сыном за столом, перед не слишком притязательным, но не лишенным ощущения домашнего уюта натюрмортом с цветами и бутылкой вина. Семья трапезничает, сын Андрей, кажется, задумался над хлебом, но дело совсем не в этой приятной глазу будничной круговерти. Сам Древин стоит поодаль за мольбертом, и вот эту композиционную разобщенность теперь, в обратной исторической перспективе, можно назвать символичной. В январе 1938-го художника, которого до этого уже клеймили за формализм, арестовали, пришив обвинение в контрреволюционном заговоре общества «Прометей», и вскоре расстреляли. Так что остальные работы, большинство из которых портреты ее и его, расходятся тут как круги по воде. И одновременно делят все на «до» и «после».
Древин и Удальцова остаются среди самых известных — наряду, например, с Ларионовым и Гончаровой — семейно-художественных пар. Они были разными по психологическому и творческому темпераменту: она в 1910-х увлеклась кубофутуризмом, и вообще имя Удальцовой ассоциируется именно с авангардом. Древин новым веяниям не был чужд: посмотрел было на супрематизм, но с ним как-то не остался и выработал свой, не похожий ни на авангард, ни на нарождавшийся соцреализм язык.
Приватный мир входит в жизнь 1920—1930-х годов — эпохи, переломившей хребет жизни, в том числе художественной. Частное — это карандашная Мясницкая, там в 21-м доме им выделили жилые мастерские. Это ирландский сеттер Милорд, спутник Древина на охоте. Это сын Андрей и няня Паша, плотная русская баба. Когда сын вырастет, станет известным скульптором — фигуру Крылова для памятника на Патриарших делал он. Это созданный Фальком портрет Древина, где крупная понурая фигура благодаря теплому колориту словно светится изнутри.
Частное, наконец, это длинная-длинная вереница портретов и автопортретов Удальцовой и Древина. Тут и древинский автопортрет, и сделанный им портрет Андрея — с напряженной энергией живописного мазка, такой, какую мы знаем по лучшим его алтайским и армянским пейзажам. И автопортреты Удальцовой — от кубизма 1910-х годов до холста 1938-го. Тогда она еще не знала о расстреле и продолжала носить мужу передачи в тюрьму. Так вот, она изобразила себя обнаженной. Тяжелое, без малейшего самолюбования, тело, чья сутулость — не только внешняя примета… Потому что портрет, частный, камерный портрет — как карта жизни.
И еще о Древине и Удальцовой. В понедельник состоялась пресс-конференция, посвященная их работам и архивным вещам, пропавшим полтора года назад из квартиры внучки художников Екатерины Древиной (сама она тоже присутствовала) в Брюсовом переулке. Весной 2010-го ее принудительно поместили в психиатрическую больницу, в это время к ее больной матери приехала невестка (с которой до того они не общались несколько лет), оформив доверенность на распоряжение имуществом. Доверенность эту адвокат считает неправомерной, но как бы то ни было, из квартиры были вывезены в том числе живописные и графические работы Древина и Удальцовой, которые Екатерина Древина хранила в надежде создать мемориальный музей. Нужно добавить, в другой квартире Древиных, на Мясницкой, также хранилось их наследие, но сейчас Екатерина Древина юридически владеет лишь 20% площади, попасть туда не получается, и что происходит с теми работами, неизвестно. Уголовное дело соответствующие инстанции заводить отказываются.
