Член управляющего совета ЕЦБ и глава немецкого Бундесбанка ЙЕНС ВАЙДМАНН выступает против использования ЕЦБ для выхода из долгового кризиса. В интервью он исключил возможность участия ЕЦБ в реструктуризации долгов Греции, отметив, что это стало бы формой монетарного финансирования властей, на которое ЕЦБ просто не имеет права.

— Г-н Вайдманн, выражаясь языком медиков, следствием долгового кризиса стала множественная травма: банки испытывают дефицит капитала, политики запаздывают с началом реформ, Греция безнадежно тонет в долговом болоте, раздуты балансы центробанков зоны евро. Какую из проблем вы считаете наиболее острой?

— Все они связаны друг с другом. Сложность данной ситуации вызывает у ЕЦБ большую тревогу. Европейская система центральных банков (ЕСЦБ), объединяющая ЕЦБ и 17 национальных центробанков, во многом представляет собой единственный работоспособный институт, поэтому делается попытка загрузить центробанки проблемами, которые их, по сути, не касаются.

— На чем необходимо провести операцию в первую очередь, чтобы пациент по имени евро выжил?

— Используемый вами образ свидетель­ствует, что вы исходите из того, что проблему должны решать центробанки. Но это совершенно не так. Сначала необходимо справиться с кризисом государственных долгов. Ключ к этому находится в сфере налоговой и экономической политики, то есть в компетенции правительств, а центробанки должны всячески остерегаться стирания этой границы.

— Таким образом, первоочередной является проблема Греции?

— Греция — тот самый фактор, который постоянно провоцирует неопределенность, нестабильность. Однако речь идет о чем-то большем, чем только о Греции или же о других отдельных странах. Речь идет о том, насколько гармоничны рамки валютного союза для того, чтобы обеспечить его долговременное существование в будущем. Основной вопрос формулируется так: как выжить валютному союзу в системе, в которой все сильнее проявляется тенденция к обобществлению ответственности? Как выглядит правильный баланс между индивидуальной ответственностью государств и европейской солидарностью?

— Не считаете ли вы, что нужно проявлять больше жесткости в усилиях по укреплению юридического каркаса валютного союза?

— Речь тут не идет о меньшем или большем проявлении жесткости. Речь идет о том, чтобы добиться наличия добротных бюджетов в отдельных странах и дать возможность денежной политике выполнять свою задачу — обеспечивать ценовую стабильность. Для этого существуют два пути: первый — выполнять заложенные еще в Маастрихтских соглашениях критерии. Впрочем, тут еще надо гарантировать соблюдение фискальных правил. Второй же путь ведет к существенному углублению политической интеграции, что обычно называют налоговым союзом. Однако недавние решения саммита ЕС вызывают сомнения, что политики одобрят движение в данном направлении. Я не вижу их готовности отказаться в значительной степени от суверенитета в вопросах финансовой политики.

— Так политики просто вводят нас сейчас в заблуждение, когда говорят о налоговом союзе?

— Полагаю, что политики должны яснее выражать свои мысли в том плане, что путь, по которому мы идем, ведет не к новому налоговому союзу, а является усилением налоговых правил в уже существующих рамках. В противном случае на базе разговоров о налоговом союзе могут громче зазвучать требования значительно увеличить обобществление рисков. Например, путем введения евробондов. Однако это противоречило бы цели добиться гармоничных рамок валютного союза, которые обеспечили бы его долговременное существование в будущем.

— Видите ли вы наличие политической воли в Афинах справиться с кризисом собственными силами?

— Принятые там сейчас решения стали важным шагом. Однако решающим, в конце концов, является то, как они будут претворяться в жизнь, а для этого необходима не только политическая воля, но и администрация, которая осуществляет конкретные мероприятия, и население, их поддерживающее.

— В ваших словах звучит сомнение…

— Исходя из того, что мы наблюдали до сих пор, оно вполне объяснимо, и поэтому главное сейчас, чтобы за словами последовали дела. Реформы должны привести к тому, что Греция снова будет твердо стоять на ногах, вернуть возможность роста экономики. Финансовая помощь без приложения собственных усилий лишена всякого смысла. Ведь цель, собственно, и состоит в том, чтобы восстановить устойчивость госбюджета и конкурентоспособность экономики. Финансовая поддержка способна лишь облегчить достижение этого, но заменить реформы она не может.

— Насколько реальны шансы согласовать в скором времени второй пакет финансовой помощи для Греции?

— Принятые в ночь на понедельник греческим парламентом решения являются выполнением одного из условий для получения страной второго пакета помощи. Из важных вещей теперь еще очередь за обещанными мероприятиями на рынке труда, а также обязательство всех ведущих политиков Греции продолжать реформы в период и после предстоящих парламентских выборов (это произошло уже после интервью. — РБК daily). Я исхожу из того, что министры финансов зоны евро примут решение по второму пакету помощи Греции лишь после того, как все это будет прояснено.

— Устоит ли валютный союз в случае, если его покинет Греция?

— Ясно, что сам по себе выход из валютного союза одной из стран проблему не решает. При этом он способен привести к последствиям, которые трудно предсказать еще и потому, что этот прецедент изменит сам характер валютного союза. Необходимо также иметь в виду, что и сами меры спасения могут привести к соблазнам, которые спровоцируют негативные последствия.

— Что именно вы имеете в виду?

— С одной стороны, Пактом экономической стабильности и роста вводятся жесткие санкции. Но, с другой стороны, появляется перспектива получить финансовую помощь на сравнительно выгодных условиях в случае неоднократного нарушения правил. Это ослабляет дисциплинирующий эффект всего механизма санкций.

— Как долго Европейской системе центральных банков еще придется «покупать время», прежде чем финансовая система начнет работать сама по себе?

— Наша задача состоит отнюдь не в том, чтобы «покупать время». Наша цель — через предоставление ликвидности сохранить жизнедеятельность банковской системы, чтобы она могла осуществлять кредитование.

— Касается ли это и программы покупки гособлигаций?

— Следует признать, что некоторые нетрадиционные мероприятия ЕСЦБ облегчили трудный процесс реформ. И все-таки программа покупки гособлигаций слишком сильно расширила мандат полномочий ЕЦБ и должна быть завершена как можно быстрее.

— Возможно, было бы правильно передать приобретенные гособлигации в Европейский фонд финансовой стабильности (EFSF)?

— Если это не грозит убытками, я совсем не против вывести с баланса ЕЦБ рисковые активы, которые мы и так брали с большими сомнениями. Однако решающим моментом тут является то, что нам не разрешено прощать долги какого-либо государства. В противном случае это стало бы одной из форм монетарного финансирования правительств. Если власти выразят готовность выкупить у нас гособлигации, то от переговоров на эту тему мы, конечно, не откажемся. Однако пока подобной готовности не видно.

— Если ЕСЦБ будет держать гособлигации и получать выплаты по ним до их погашения, то она получит прибыль. Готовы ли вы быстро передать ее правительствам через спецдивиденды?

— Никаких оснований для выплаты будущей гипотетической прибыли нет. Когда речь заходит о последствиях долгового кризиса для нашего баланса, то меня скорее заботит опасность возникновения убытков. В целом риски в нашем балансе скорее возросли, а не сократились.

— Не следует ли ЕСЦБ проявить тут большую доброжелательность?

— В ходе нынешних дискуссий из поля зрения выпадает то, что, в конце концов, балансы центробанков — это тоже деньги налогоплательщиков. И делать подарки за счет доверенных им средств центробанки права не имеют.