Спрос на традиционные энергоресурсы в мире будет продолжать расти, а основными потребителями нефти станут Индия и Китай, считает главный экономист BP КРИСТОФ РЮЛЬ. В интервью корреспонденту газеты РБК daily ЕВГЕНИЮ БАСМАНОВУ он рассказал, почему Европа никак не обойдется без российского газа и благодаря чему Северная Америка через двадцать лет станет энергонезависимой.

Как добиться энергетической независимости

— Каковы перспективы развития мирового энергетического рынка, учитывая текущее состояние глобальной экономики?

— Что касается нефти, то в краткосрочном периоде мы наблюдаем баланс между спросом, рост которого существенно замедлился из-за макроэкономических проблем, и предложением, когда цены держатся на высоком уровне вследствие политического кризиса в арабском мире и напряжения вокруг Ормузского пролива. В то же время ОПЕК придерживается текущих уровней добычи и сохраняет цены на одном уровне. В краткосрочной перспективе мало что изменится — возможно, цены немного снизятся. А вот в среднесрочной перспективе есть несколько весьма интересных поворотов. Мы только что опубликовали наши прогнозы до 2030 года, в рамках которых полагаем, что спрос на нефть будет устойчиво расти, однако динамика роста будет наименьшая в сравнении с другими энергоресурсами — в среднем 0,7% в год. Это требует увеличения эффективности расходования топлива автомобилями, которая должна удвоиться в течение ближайших двадцати лет. Подавляющая часть увеличения спроса придется всего на две страны — Индию и Китай. Что касается предложения, то в абсолютных значениях нам понадобятся дополнительные 16 млн барр. в день. Большая часть этой нефти будет добываться странами ОПЕК. Их доля в мировом объеме добычи вырастет до 45%. Последний раз такая ситуация на рынке наблюдалась в 1970-е годы.

Вторым интересным поворотом станет то, что новым центром предложения энергоресурсов вскоре станут Северная и Южная Америки. Совокупная добыча там вырастет на 8 млн барр. в день, в то время как в остальном мире, за пределами ОПЕК, совокупная добыча будет лишь падать. В связи с этим мы предполагаем, что к 2030 году Северная Америка (не США в отдельности, а США, Канада и Мексика вместе взятые) станет энергетически независимой. Она уже экспортирует уголь, теперь благодаря революции в добыче сланцевого газа станет экспортировать еще и это топливо. Важную роль играет технологическое развитие в области нефтедобычи. Это нефтеносные пески в Канаде, сланцевая нефть в США и глубоководные месторождения на севере Мексики и в Бразилии. Повторюсь, США сами по себе не обретут энергетическую независимость, однако станут крупными экспортерами угля и газа. Зависимость страны от зарубежных поставок нефти начала сокращаться еще с 2005 года. Сейчас они импортируют около 50% от объема собственного потребления. К 2030 году показатель упадет до 30—32%.

Подумайте о последствиях всего этого. С одной стороны, существуют такие страны, как Индия и Китай, которым придется импортировать 80—90% потребляемой нефти. С другой — энергонезависимая Северная Америка, продающая энергоресурсы за рубеж и импортирующая гораздо меньше нефти.

— Это окажет существенное влияние на геополитику?

— Да. Кто будет охранять Ормузский пролив через двадцать лет? США уже не будут так в этом заинтересованы, их место должны занять другие страны. Конечно, предсказывать все это весьма тяжело — здесь замешана политика. Однако мне кажется, что подобный переход будет весьма не простым.

Ставка на газ

— Что будет с рынком природного газа?

— За последние три года рынок можно, пожалуй, назвать самым интересным среди всех ископаемых энергоресурсов. Причиной тому два фактора — это сланцевый газ, который теперь можно повсюду встретить в США, и СПГ, технологии которого означают, что теперь газ можно без проблем транспортировать с одного континента на другой. В отличие от нефти в мире нет единого рынка газа. Исторически это три рынка — Америка, Азия и Европа. Теперь все эти рынки могут быть связаны друг с другом. За последние два года более низкие цены на СПГ в Европе заставили крупнейших покупателей газа, в том числе клиентов «Газпрома», требовать отказа от привязки цен на газ в своих контрактах к стоимости нефти. Теперь цена на газ в Европе больше зависит от реального состояния спроса и предложения. В Азии пока такого не произошло, однако все идет к этому. Мы уверены, что рынок СПГ будет расти в два раза быстрее, чем потребление газа в целом. То есть если спрос на нефть будет расти на 0,7% в год, а на газ на 2,1%, то рынок СПГ будет расти на 4,9% ежегодно. Таким образом, в течение двадцати лет СПГ обеспечит до четверти глобального роста потребления газа, для сланцевого газа этот показатель составит порядка 32%.

Ситуация со сланцевым газом, кстати, тоже весьма интересна. Цены на голубое топливо в США уже давно держатся на предельно низких уровнях — в стране сейчас наблюдается крупнейший разрыв между стоимостью нефти и газа за всю историю. Однако так долго продолжаться не может — цены уравняются за счет роста спроса на газ, который будет постепенно вытеснять нефть и уголь в качестве топлива для производства электричества, а также за счет поставок газа за рубеж. Правда, это будет долгий процесс. Сланцевый газ начнут добывать и в других уголках земного шара. В Европе, правда, ввиду отсутствия инфраструктуры, экологических опасений и политического противостояния это будут небольшие объемы. Франция уже, к примеру, запретила использование технологии гидроразрыва пласта (ГРП).

— Кстати, подобные попытки предпринимаются уже и в некоторых регионах США. Существуют движения в поддержку запрета на гидроразрыв пластов. Каковы перспективы такого топлива в США, учитывая возможные экологические проблемы?

— Перспективы радужные. Еще в 90-х годах в США не велась добыча сланцевого газа, а к 2030 году такой газ составит 65% совокупной добычи в стране. Это топливо слишком дешево и залегает в чересчур больших объемах, чтобы им можно было пренебрегать. К тому же очень важное значение имеют нефтеносные сланцы. Многие производители пытаются добывать именно нефть, которая дороже. Газ является лишь побочным продуктом, который запрещено сжигать. Вот его и продают. Это как раз и объясняет текущий дисбаланс цен нефти и газа, которые уже не так сильно привязаны друг к другу. Ситуация в Европе выглядит иначе — там перспектив не так уж и много, чего нельзя сказать, к примеру, о Китае. Там на долю газа пока что приходится лишь около 4,5% от всех используемых энергоресурсов. В стране принята крупномасштабная программа по увеличению доли газа, мы прогнозируем рост этого рынка до 2030 года на 7% в год, что является очень большим показателем. В течение двадцати лет доля газа вырастет вдвое — часть будет добываться из сланцевых месторождений внутри страны, часть придется импортировать.

Новые технологии спасут энергетику

— А как вы относитесь к теории пика добычи нефти? Есть ли вероятность, что нефть на планете закончится раньше, чем человечество придумает альтернативный способ обеспечивать себя энергией в необходимом объеме?

— Вот уже как 140 лет люди обсуждают, что нефть может когда-то закончиться. На самом деле это спор между геологами, которые говорят, что нефть закончится, и экономистами, которые придерживаются противоположных взглядов. Пока что этот спор всегда выигрывали экономисты. Будучи сам экономистом, я поддерживаю своих коллег. Одно из объяснений заключается в том, что при условии рыночного ценообразования на какой-то товар и конкуренции между его производителями нехватка актива приведет к росту его цены, что, в свою очередь, станет причиной увеличения инвестиций в технологии, которые позволят выйти из ситуации. Сланцевый газ в США является отличным примером. Цены на газ долгое время держались на высоком уровне, и огромное количество небольших компаний пыталось разработать технологии для освоения ранее недоступных месторождений. Многие из них, конечно, обанкротились. Но не все. Большие компании, как BP, пришли на этот рынок уже после того, как на нем появились успешные игроки. То же самое происходит с нефтеносными сланцами, глубоководными месторождениями. На самом деле в мире еще пока не кончалось ни одно топливо. Ни разу! При желании нефть (жидкие углеводороды) можно получать из многих источников, которые пока мало используются (например, из угля или биомассы). Вопрос только в цене — в финансовых затратах и ущербе окружающей среде.

— Что вы можете сказать по поводу экологического аспекта?

— Объемы выбросов парниковых газов в ближайшие двадцать лет будут только расти, хотим мы этого или нет. Это неизбежно. Об угрозе глобального потепления и необходимости принятия срочных мер говорят уже многие — это делают и в Международном энергетическом агентстве, и в Министерстве энергетики США. Как сказал один эксперт — я, правда, уже не помню, кто именно, — энергетическая проблема может заключаться не в способности человечества извлекать углеводороды из недр, а в том, что атмосфера не сможет больше впитывать столько парниковых газов, сколько мы выделяем. Это очень похоже на правду.

— А какие альтернативные источники энергии могут быть наиболее перспективны в среднесрочном периоде?

— Рынок возобновляемых источников энергии является наиболее быстрорастущим — в ближайшие двадцать лет он будет увеличиваться на 8% ежегодно. Хочу отметить, что под возобновляемыми источниками я подразумеваю как биотопливо, которое используется как топливо для автомобилей, так и солнечную энергию, энергию ветра и прочее. Правда, все это развивается почти с нуля. В 2010 году доля возобновляемых источников энергии в мировом объеме потребления первичных энергоресурсов составляла лишь 1,8%. Даже учитывая стремительный рост, через двадцать лет их доля будет составлять 6—7% энергии, потребляемой миром. К тому же 80% используемых возобновляемых источников энергии приходится на развитые экономики стран ОЭСР. Конечно, эта ситуация сильно изменится в дальнейшем, однако сейчас дела обстоят именно таким образом. Причина проста — развитие подобных источников энергии активно субсидируется властями. Это очень дорого. Пока это делают преимущественно в Европе. Но и там возникает проблема, которую можно назвать «наказанием за слишком большие успехи». Что это значит? Сейчас доля возобновляемых источников в Европе уже достигла 8—10%. Дальнейшее субсидирование требует все больше и больше средств, что начинает подрывать финансовую систему. Этот феномен очень схож с тем, что происходило в атомной энергетике в 70—80-е годы. Отрасль развивалась такими же бурными темпами, и когда на ее долю пришлось уже около 8% от совокупного потребления, рост остановился.

Новые источники энергии дают нам представление о том, как быстро новые технологии в энергетике могут развиваться при полной поддержке государства. Поначалу рост в таких отраслях составляет 7—8% в год, однако через какое-то время сохранить прежние темпы уже не удается. Точно так же будет и с возобновляемыми источниками энергии, они должны пройти своеобразный тест в условиях рыночной экономики. BP, кстати, является одним из крупнейших инвесторов среди нефтедобывающих компаний в подобные проекты, однако мы не вкладываем в те направления, которые требуют постоянных субсидий от властей, — это неперспективно. Мы занимаемся биотопливом, однако разрабатываем это направление в Бразилии, то есть там, где это экономически обосновано. При этом мы инвестируем в поиск новых видов биотоплива, производство которых не будет связано с использованием продовольственных культур. Иными словами, главная идея удачного ведения бизнеса в этой области заключается в том, что вы обязательно должны быть конкурентоспособными без субсидий.

— А может ли развитие биотоплива быть экономически выгодным, учитывая текущие проблемы человечества в области нехватки продовольствия?

— Мы считаем, что да. Сектор будет продолжать свое активное развитие, преимущественно в Бразилии и США. В Бразилии речь идет о топливе из сахарного тростника, использование которого уже экономически обосновано, а в США — на кукурузе, там сектор субсидируется. К 2030 году биотопливо займет 7% в общем объеме топлива, используемого на транспорте. При этом доля газа составит около 4%. Ну еще небольшую часть займет, пожалуй, электричество.

— Что будет с атомной энергетикой? Какое влияние оказали события в Японии?

— Я думаю, что события на Фукусиме будут иметь лишь краткосрочный негативный эффект в глобальном плане. Да, в самой Японии и, к примеру, в Германии начнется постепенный отказ от атомной энергии, однако через двадцать лет ее доля в мировом энергобалансе останется на нынешнем уровне. Быстрый рост атомной энергетики будет осуществляться благодаря трем странам — России, Китаю и Индии. И здесь мало что поменяется. Отказываться от атома будут такие страны, как Германия, Италия и в некоторой степени Япония, но дело в том, что эти государства и до Фукусимы не являлись сколько-нибудь значимыми центрами развития атомной энергии. При этом нет никаких признаков замедления развития отрасли в России, Китае и Индии.

России есть чему поучиться

— Каковы перспективы поставок российского газа в Европу и есть ли у европейцев реальные альтернативы российскому топливу?

— Короткий ответ на второй вопрос — нет. Правда, у Европы есть шанс диверсифицировать поставщиков. Учитывая то, что традиционные запасы ископаемого топлива там подходят к концу, а добыче, к примеру, сланцевого газа препятствует отсутствие политической воли, Европа будет становиться более зависимой от импорта энергоресурсов. К 2030 году им придется импортировать до 80% газа. С другой стороны, европейцы становятся все более гибкими. И это не только связано с ростом возобновляемых источников энергии, но и с более активным использованием СПГ, который поставляется с Ближнего Востока, из Австралии и Атлантики. Это важно, поскольку СПГ стал влиять на ценообразование на газовом рынке. Раньше почти весь газ поставлялся из России и стран Северной Африки, где контракты были привязаны к стоимости нефти. Теперь ситуация изменилась. На рынок по дешевым спотовым ценам попало много СПГ, и большое количество покупателей переключились на этот ресурс. Большие компании потеряли часть рынка, в результате чего, к примеру, «Газпром» был вынужден сделать в прошлом году заявление о том, что в течение ближайших трех лет он увеличит спотовую составляющую в своих контрактах на поставку газа в Европу.

Это большая заслуга ЕС, что теперь даже самая маленькая электрокомпания может покупать ресурсы где захочет и продавать электроэнергию потребителям там, где ей будет угодно. И в основном именно небольшие компании переключились с газа из России и Северной Африки на СПГ. Таким образом, они сумели предоставить более выгодные для потребителя цены на электричество, чем крупные компании. Это вынудило крупных игроков сектора искать способы снижения своих цен и ставить вопрос о цене на газ перед поставщиками, включая «Газпром».

Доля СПГ продолжает расти и в Европе, и в Азии. В последнее время был большой всплеск покупок СПГ с Ближнего Востока, в 2016—2017 годах будет аналогичная волна СПГ из Австралии, а в 2020 году или чуть позже всплеск придется уже на Западную Африку. Рынки будут испытывать все больше конкурентного давления из-за появления новых поставщиков газа.

— Нужно ли «Газпрому» в срочном порядке диверсифицировать географию своих поставок? К примеру, переключаться на Китай?

— Диверсификация в целом является неотъемлемой частью любого бизнеса, даже подконтрольного государству. Я бы поставил вопрос несколько иначе. Система налогообложения в России по-прежнему несовершенна, однако государство научилось управлять тарифами и ставками налогов таким образом, чтобы получать необходимую реакцию производителей. Сейчас уже все соглашаются с тезисом, что основная сложность в развитии заключается в привлечении новых инвестиций, в разработке новых технологий и месторождений. А теперь задайтесь вопросом: откуда берется технологический прогресс, свидетелями которого мы стали в последнее время? Сланцевый газ — США, нефтеносные сланцы — Канада, глубоководное бурение — Бразилия и США, технологии по разработке арктических месторождений — Канада. Прогресс был достигнут в наиболее развитых рыночных экономиках с сильнейшей конкурентной средой. Технологии не падают с неба и не появляются в результате изменения налогового законодательства или тарифа. Да, какие-то компании банкротятся, какие-то остаются на плаву. Это естественно. Необходима конкуренция, поскольку в подконтрольных государству секторах при сохранении монополизации наблюдается застой. При этом необязательно приватизировать компании. Отличным примером может послужить Бразилия, где 25 лет назад нефтедобывающий сектор контролировался государством. Потом бразильцы либерализовали условия работы в секторе, допустили других игроков в добычу. Они не приватизировали Petrobras. Однако в результате реформ теперь это одна из наиболее эффективных компаний в мире в области глубоководного бурения. Она сумела найти ресурсы там, где это не удалось сделать нам. России есть здесь чему поучиться. Свободные рынки работают лучше, чем монополия с эксклюзивным правом на экспорт.

— Что должна сделать Россия для того, чтобы сохранить текущие уровни добычи нефти и газа? Многие месторождения истощаются, в связи с чем некоторые уверены, что спасение России заключается в разработке арктического шельфа.

— И опять же это вопрос конкурентоспособности. России, на наш взгляд, стоит поменять законодательную базу, чтобы облагать налогом не выручку нефтегазовых компаний, а их прибыль. Так делается во всем мире. Но еще нужен свободный доступ к новым месторождениям в перспективных районах и улучшенная система регулирования сектора. Стоит помнить, что Арктика — долгосрочный проект, успехов в котором нельзя добиться за один день. И здесь, как я уже говорил, нельзя получить положительный результат только за счет изменения ставки налога, которая будет регулировать совокупный объем добычи. Даже для разработки некоторых сибирских месторождений уже нужны новые технологии. Арктика же является еще более сложным регионом. А технологии без конкуренции не внедряются. Вместо этого множатся запросы об индивидуальных льготах и преференциях.