Из действующих в России 29 отраслевых стратегий 13 сформированы без ориентира на концепцию долгосрочного развития до 2020 года, подсчитали в Высшей школе экономики. В правительстве отсутствует единая система согласования политических документов, а те, кто стратегии разрабатывает, не коммуницируют с теми, кто их воплощает, говорят специалисты.

Концепция долгосрочного развития (КДР) до 2020 года, утвержденная в 2008 году, сейчас потеряла свою актуальность. Кризис внес серьезные коррективы в перспективы развития России, поэтому в августе 2009 года правительство поручило Минэкономразвития разработать новый макроэкономический прогноз, что потребовало изменения КДР.

Работа по кардинальной переработке стратегических планов уже началась. В январе власти выбрали экспертов, которые должны реанимировать Стратегию-2020. Однако несмотря на то, что макропрогноз был признан неадекватным еще полтора года назад, все органы исполнительной власти на федеральном и региональном уровнях обязаны до настоящего времени руководствоваться положениями предыдущей версии КДР.

Эксперты Центра развития НИУ ВШЭ провели анализ действующих стратегий в различных секторах экономики и сравнили их с основными положениями КДР. «Из 29 действующих стратегий лишь при формировании 16 использовались основные положения КДР-2020, в том числе сценарные условия и макроэкономические показатели. При анализе отраслевых стратегий нами выявлены существенные расхождения исходных макроэкономических показателей с КДР-2020; например, в стратегии развития автомобильной промышленности численность населения в 2020 году составляет 134,17 млн человек, а в КДР-2020 — 143,4 млн», — пишет автор исследования, научный сотрудник Центра развития Виталий Дементьев. Из его выводов следует, что 16 действующих отраслевых стратегий ориентируются на устаревшие параметры КДР-2020, а остальные 13 вообще были разработаны без ориентира на концепцию.

Руководитель научного направления Института Гайдара Сергей Дробышевский, вошедший в число «реаниматоров» Стратегии-2020, считает, что КДР в идеале должна опираться на стратегии отраслей. Однако это трудно сделать из-за отсутствия системы согласования различных политических документов. «Я думаю, что в отношении новой стратегии ситуация не изменится. В значительной степени потому, что стратегия опять готовится одними людьми, а отраслевые — другими, которые не имеют отношения к рабочим группам», — отмечает он.

Не торопятся с оценками и независимые эксперты. «В нынешней версии Стратегии-2020 нет отраслевого подхода. Есть общий фон, но конкретики в том или ином направлении немного», — считает член Общественной палаты Ольга Данилова. По ее мнению, в группы по переработке Стратегии должны войти не только эксперты, рассуждающие, «как нужно», но и представители общественных организаций и бизнеса, чтобы прояснить, «как есть».

Руководитель департамента оценки АКГ «МЭФ-Аудит» Дмитрий Трофимов согласен, что основная проблема в несоответствии отраслевых стратегий и КДР состоит в трудностях коммуникации между глобальными подходами чиновников и конкретными реалиями предприятий. «В разрабатываемых программах уровень детализации до «пакетов работ», как правило, не доходит, и если и новые программы будут ограничены констатацией глобальной стратегии, то ничего не изменится», — уверен он.

«Чтобы реально проводить промышленную политику, нужен единый орган, реальное единство государства, бизнеса и общества. Все отраслевые стратегии, по сути, разрабатываются практически без общественного обсуждения. Реально прогресс наступит тогда, когда будет развиваться внутренний рынок, когда мы будем видеть, что восстановление обрабатывающей промышленности приводит не только к росту прибыли ее собственников, но и к росту уровня жизни населения», — уверен президент фонда «Институт развития» Виктор Милитарев.

Взаимосвязь отраслевых стратегий с Концепцией долгосрочного развития

Источник: Центр развития НИУ ВШЭ