В прошлом году «Мечел» сократил на треть добычу угля, но уже в этом году рассчитывает вернуться на докризисные рубежи — в полную силу должны заработать «Якутуголь», «Южный Кузбасс» и недавно приобретенная американская Bluestone. Но из всех своих проектов компания отдает приоритет запуску Эльгинского месторождения. Первый уголь на месторождении «Мечел» обещает добыть уже в этом году, а в следующем — произвести уже 1 млн т. Почему компания уделяет этому проекту столь пристальное внимание, корреспонденту РБК daily ГАЛИНЕ КАМНЕВОЙ рассказывает старший вице-президент «Мечела» ВЛАДИМИР ПОЛИН.

— Когда покупали Эльгинское месторождение, говорилось, что первый уголь начнет производиться уже в 2010 году и тогда будет достроена часть дороги. Все идет по плану?

— Были заминки, связанные с финансированием, но благодаря помощи государства вопросы решены, и строительство дороги сейчас идет полным ходом. На стройке работает порядка 1200 человек и 110 экскаваторных комплексов. Впоследствии количество людей увеличится до 3—4 тыс. Более того, мы поставили свою организацию на генподряд и сократили многие подрядные издержки, а также взяли на себя финансирование и закупку всех строительных материалов. По пути развития проекта мы увидели, что так эффективнее контролировать издержки. При этом мы не изменили размер инвестиций в железную дорогу и планируем их в объеме 1,3 млрд долл.

— Как скоро на Эльгинском месторождении начнется промышленная добыча угля?

— Мы планируем начало добычи в октябре—ноябре 2010 года. Для этого нам нужно построить дороги и инфраструктуру комплекса. Сегодня на разрез зашел первый эшелон с техникой. До конца марта мы планируем отправить туда еще четыре таких же поезда. Большую часть техники мы будем покупать под долгосрочные кредиты и по лизингу. Сейчас ведутся переговоры со всеми крупнейшими производителями, такими как Komatsu, Caterpillar и т.д. Это будут кредиты под поставку оборудования. Обогатительную фабрику будем строить по такой же схеме. В остальном Эльгинское месторождение мы будем сооружать сами. Благодаря облигациям и госгарантиям такая возможность есть.

— А госгарантии вы уже получили?

— Госгарантии заложены в бюджете на 2010 год, под них и можно говорить о выпуске облигаций.

— Какой прогноз по объемам добычи на Эльгинском месторождении?

— В этом году мы планируем добыть до 200 тыс. т угля. В следующем году — 1 млн т. Поэтапно к 2014—2015 годам мы намерены выйти на 9 млн т добычи. Позже — на 18 млн и 27 млн т. В целом мы рассчитываем, что у нас уйдет два-три года на каждый этап. Помимо России мы планируем поставлять уголь в Юго-Восточную Азию. Через порт Посьет будем экспортировать в Японию, Южную Корею и Китай. Все очень близко и по логистике недорого.

— Уже понятно, какая будет себестоимость производства угля?

— Мы планируем, что в долгосрочной перспективе, после выхода на проектную мощность, она будет не выше, чем на «Якутугле». В сегодняшних ценах — порядка 20 долл. в денежной себестоимости на тонну. Кроме того, стоимость обогащения — 5—10 долл. на тонну. Доставка в порт Посьет обойдется еще примерно в 25 долл. на тонну.

— Какие планы у вас по увеличению поставок в Юго-Восточную Азию?

— В этом районе мы давно и плотно работаем по продажам коксующегося концентрата. В прошлом году вышли на рынок Китая. Если раньше поставки туда были эпизодическими, то с прошлого года они составляют до 50% от всего экспорта коксующегося угля. В частности, из всего экспорта «Якутугля» 50% ушло в Китай, остальные 50% — в Японию и Южную Корею.

— Но ведь китайский рынок — это традиционная зона интересов австралийских производителей. Готовы ли они свою долю уступить?

— Мы встречались с большим количеством японских, китайских и корейских компаний, и все они выражали большое желание покупать наш продукт. У нас преимущество в сроках поставок. Более того, хотя в определении цены мы ориентируемся на австралийские контракты, но они не являются для нас определяющими.

— Как отличаются цены на внутреннем рынке и в Юго-Восточной Азии?

— Сегодня экспортные цены выше на 20—30%. Экспортные спотовые цены и растут быстрее, чем внутренние. Однако в России сейчас идет восстановление спроса, в связи с чем мы увеличиваем объемы нашего производства.

— А структура поставок в России изменилась?

— Основные поставки — и до кризиса, и после — мы осуществляли предприятиям Evraz, «Северстали» и «Металлоинвесту».

— До кризиса была тенденция удлинения контрактов. Сейчас что-то изменилось?

— Мы работаем с нашими партнерами по многолетним долгосрочным контрактам. При этом цены устанавливаются на основе ежемесячных и ежеквартальных соглашений. Это связано с тем, что рынок очень переменчивый, цены на металлы то растут, то падают.

— Как меняется ситуация по ценам и объемам рынка угля?

— Если говорить про внешние рынки, то цены будут порядка 180—200 долл. на условиях ФОБ. Это на следующий финансовый год, восточный, который начнется с 1 апреля 2010 года. На российском рынке обычно цены ниже экспортных на 20—30 долл. в зависимости от качественных показателей. В целом, если говорить про объем международных продаж коксующихся концентратов, то в 2008 году они достигли 240 млн т, в 2009 году объемы упали до 212—214 млн т. В 2010 году прогнозируется увеличение до 225—230 млн т, а в 2011-м — выход на прежние объемы.

— Для многих компаний экспорт в кризис был возможностью замедлить спад производства. Не столкнулись ли вы с ограничением экспортных мощностей?

— Есть проблемы с перевалкой. В восточных портах не хватает мощностей. Мы сейчас как раз занимаемся модернизацией нашего порта Посьет, кроме этого — проектированием нового порта Ванино.

— Какие объемы угледобычи вы планируете в этом году?

— Если говорить про «Якутуголь», мы рассчитываем достичь объемов до 10 млн т (это уровень 2008 года), если говорить про Южный Кузбасс — 16 млн т, на нашем американском активе Mechel-Bluestone — до 4 млн т.

— Какие планы у Mechel-Bluestone по поставкам, освоению новых рынков?

— В этом году мы планируем там увеличить производство примерно на 40% в сравнении с прошлым годом. Внутренний рынок США не до конца ожил, поэтому мы поставляем туда примерно 25% от всех объемов реализации коксующихся концентратов. Остальное уходит в ЮАР, Бразилию, Европу, Северную Африку.

— Когда создавалась компания «Мечел-Майнинг», шла речь о том, что все сырьевые активы перейдут именно в эту компанию. Переход уже завершился?

— Коршуновский ГОК, «Южкузбасс­уголь» и «Якутуголь» уже там, Bluestone — еще нет.

— Вы рассмотрели стратегию инвестиций на этот год?

— Мы спланировали бюджет из расчета, что доллар будет стоить 30—31 руб. В целом мы пересмотрели тактику инвестиций, выделили проекты, на которых надо сосредоточить максимальное внимание. Прежде всего Эльгинское месторождение, рельсобалочный стан в Челябинске, модернизация «Ижстали» (летом мы поставим туда современный электросталеплавильный комплекс), строительство еще одной непрерывной разливки на Челябинском металлургическом комбинате. Это эффективные проекты, отдача от которых должна поступить в течение ближайших лет.

— В какой стадии сейчас проект по созданию рельсобалочного производства?

— У нас есть контракт с РЖД, по которому мы обязаны поставлять им до 400 тыс. т продукции в год начиная с 2011 года. Сейчас идут переговоры с «Роснано» об их участии в проекте. Данный проект уже прошел через научно-технический совет, и теперь рассматриваются вопросы дальнейшего развития и финансирования. Нанотехнологии будут применяться в закалке. Это стадия после прокатки, которая как раз и дает необходимое качество рельсов. При этом мы планируем поставки не только для РЖД. Есть предприятия, экспортные рынки (в том числе СНГ), которые покупают рельсы.

— Может быть так, что «Роснано» полностью профинансирует проект?

— Нет. На большую часть проекта деньги уже есть по линии зарубежных экспортных страховых агентств.

— Что вы планируете делать с энергетическим сегментом?

— Мы увеличим в этом году генерацию Южно-Кузбасской ГРЭС, поставим новый турбогенератор на «Москоксе». Сейчас занимаемся программой развития энергетического комплекса.

— У компании есть еще один бизнес — металлосервисный. Как он показал себя в кризис?

— Сейчас «Мечел-Сервис» включает в себя несколько сегментов. В России находится порядка 50 с лишним металлосервисных центров, также они есть в Восточной Европе: Румынии, Болгарии, Сербии. В Западной Европе это германская компания HBL. Кроме этого металлосервисные центры есть в Голландии, Италии... Это хороший бизнес, дающий гарантированный денежный поток. Можно сказать, это дважды эффективный бизнес, который эффективен сам по себе и к тому же позволяет не допустить демпинга со стороны трейдеров. Мы продолжаем инвестировать в «Мечел-Сервис».

— А как вы инвестируете? Вы покупаете уже готовый бизнес или сами развиваете в ключевых регионах?

— В основном сами.

— Сколько стоит построить металлосервисную базу?

— Если большую, то до 10 млн долл. Но лучше все-таки не строить с нуля, а покупать какую-то базу и потом поэтапно модернизировать. Такая база сразу начинает работать, что дает возможность покрыть издержки на ее эксплуатацию.

— Какие из принятых антикризисных мер вы считаете самыми удачными?

— Мы резко сократили издержки, серьезно занялись складами готовой продукции и складами материалов, затем обеспечили положительный денежный поток. Мы перестали продавать рискованным потребителям и серьезно занялись новыми рынками сбыта. Кроме того, мы резко сократили дебиторскую задолженность, которая сильно выросла в конце 2008 года, но благодаря проведенной работе у нас не осталось глобальных задолженностей.

— Если говорить о сокращении издержек, то самая первая реакция в отрасли — это сокращение персонала.

— Нас стало меньше на 4 тыс. человек, в то время как всего в «Мечеле» работали 85 тыс., то есть сейчас в компании около 81 тыс. сотрудников. Это не плановые массовые сокращения, а естественная убыль. У нас много достаточно серьезных профессиональных бизнесов, и мы не можем позволить себе терять людей. Во время кризиса стояла задача сохранить коллектив.

— Можно ли ожидать, что в ближайшее время «Мечел» предпримет шаги по выводу на биржу «Мечел-Майнинга» или других своих бизнесов?

— Мы не можем это комментировать.

— Какие вы можете дать прогнозы по развитию отрасли в этом году?

— Мы видим объективные причины для роста объемов и цен во всех отраслях потребления нашей продукции.