Новый учебный год набирает обороты. Для российской системы высшего образования он во многом является переходным, ведь в этот раз отбор студентов в вузы впервые проводился по итогам Единого государственного экзамена (ЕГЭ). Тренд на приведение отечественных вузов к евростандарту становится все более ярко выраженным. О преимуществах и недостатках ЕГЭ и Болонского процесса, а также о нововведениях, имеющих место как в российской системе образования в целом, так и в рамках отдельно взятого вуза, РБК daily рассказал ВИКТОР ГРИШИН, ректор Российской экономической академии им. Г.В. Плеханова.

— Расскажите о том, какие нововведения ждут студентов академии в начавшемся учебном году? Изменилось ли что-то по сравнению с прошлым годом?

— Во-первых, мы впервые набирали студентов, которым предстоит получать образование по двухуровневой системе. На первом курсе на бакалавров будут учиться более 1100 человек, а в магистратуре более 200 человек. Во-вторых, в рамках реализации инновационного проекта, который мы выиграли два года назад, у нас появились новые образовательные средства. Например, сетевая учебная корпорация. Это достаточно серьезная система, позволяющая помимо учебной деятельности проводить различные консалтинговые услуги. Благодаря этому студенты будут привлекаться к практическим работам в части экономики, финансов и так далее. Руководствуясь законом о создании инновационных предприятий при учебных заведениях, мы предлагаем нашим студентам поучаствовать в создании малых предприятий, которые будут использовать в своей деятельности имеющиеся в распоряжении академии изобретения.

К другим новым моментам в работе вуза можно отнести и прием по итогам ЕГЭ, и введение новых программ по стандартам третьего поколения. Также мы организовали новый факультет — Высшую школу спортивной индустрии. В России сейчас строится много спортивных объектов, но не хватает спортивных менеджеров. Так что в контексте грядущих универсиады и Олимпиады выпускники нашей школы, аналогов у которой, кстати, в стране нет, будут востребованы.

— Как в этом году осуществлялся отбор студентов в вуз? Каков был конкурс на место?

— Конкурс был достаточно серьезный — около 47 тыс. человек на 850 бюджетных мест. Это где-то 50 с лишним человек на место. А, например, на факультете «Международные экономические отношения» — более 370 человек на место. В рамках трех волн приемной кампании мы сформировали контингент первокурсников в соответствии с контрольными цифрами, доведенными нам Рос­образованием. Отбор по результатам ЕГЭ — достаточно тяжелая процедура для приемной комиссии. Тем не менее я считаю, что мы с ней справились.

Комиссия работала по технологии одного окна. Таким образом, абитуриенты могли в рамках общения с одним человеком решить все свои проблемы по подаче заявлений на различные факультеты. Преимущество ныне действующей системы в том, что благодаря ей молодые люди не ограничены в выборе будущей специальности. Что касается ее недостатков, я бы не заострял на них внимание. Только через определенный промежуток времени система приема по итогам ЕГЭ будет свободна от недостатков и полностью освоена. А уже после этого можно будет принимать какие-либо решения.

Есть ли смысл ограничивать абитуриентов при подаче заявлений на первый курс по количеству вузов или специальностей законодательно или административно, пока трудно сказать. Я бы в любом случае не стал спешить. Да, у некоторых молодых людей появился ненужный спортивный азарт — кто больше вузов «пробежит». Но это пройдет. Думаю, что большинство ребят все-таки осознанно выбирают свою профессию.

Я не разделяю мнение многих, что ЕГЭ — это намного хуже тех экзаменов, которые мы раньше проводили. Могу однозначно сказать, что в вузах обстановка стала намного чище и что студенты теперь имеют равные возможности в выборе специальности и города обучения вне зависимости от места их проживания. Люди теперь сдают экзамен один раз и не приезжают потом в вуз, чтобы целый месяц дрожать по поводу повторной сдачи экзаменов. Мне кажется, что это надо сберечь, это дорогого стоит. Наверное, в системе ЕГЭ, как и в любой другой, есть какие-то огрехи. Кто-то говорит, что баллы по ЕГЭ рассчитаны на среднего ученика, а рассчитывать их надо, ориентируясь на самого сильного. Кто-то, наоборот, говорит, что задания слишком серьезные. Существуют разные точки зрения. Мое мнение, что в целом система зарекомендовала себя нормально.

— Нужна ли академии квота на льготников?

— Изначально я переживал по поводу ее отсутствия. Казалось, что заявлений от олимпиадников и льготников различных категорий слишком много. Но в конечном счете получилось, что и те и другие поступили на уровне прошлого года.

— Насколько сейчас востребованы специалисты, которых готовит академия? Есть ли во время кризиса проблемы с трудоустройством выпускников? Проявляет ли российский бизнес заинтересованность в подготовленных вами специалистах?

— В академии есть подразделение, которое занимается трудоустройством, практиками и стажировками студентов. Я пока не слышал, чтобы кто-то из наших выпускников не трудоустроился. Даже во время кризиса. Специалисты, которых мы готовим, всегда пользовались спросом и в государственных, и в корпоративных структурах, причем не только в России, но и за рубежом, где академия достаточно известна. К тому же, по моему мнению, мы готовим весьма квалифицированные кадры.

— Россия шесть лет назад присоединилась к Болонскому процессу, приводящему системы образования в разных странах к единому знаменателю. Что у РЭА им. Плеханова общего с зарубежными вузами аналогичного профиля и в чем отличия?

— За рубежом своя система образования. Какие-то моменты у них лучше, какие-то хуже. Не могу сказать, что наша нынешняя система образования даже без учета Болонского процесса в чем-то проигрывает системам образования стран Восточной Европы. Скорее наоборот, наши студенты подготовлены лучше, особенно с точки зрения знания своей специальности. Да и проекты, которые они представляют на международных конференциях, обычно интереснее, чем у их восточноевропейских коллег.

Что касается западноевропейских и заокеанских вузов — там есть достаточно серьезные наработки. Там совсем по-другому подходят к образованию. Если мы готовим средних специалистов, то они готовят лидеров в тех или иных областях. В западных вузах считают, что в нынешней экономике основную роль играют не просто хорошие специалисты, а лидеры в своей области. В Стэнфордском университете в качестве примера мне привели компанию Microsoft, которая держится на 20—25 уникальных работниках. Не будет их — не будет и компании. Почти у каждого западного вуза есть ориентация на определенную область, именно на ней сконцентрирована его программа. Каждый находит на рынке свою нишу. Требования рынка при этом учитываются там более четко и глубоко, чем у нас. К тому же на Западе нет государственной аккредитации вузов. А мы пока находимся отчасти в советской системе, и над этим нам стоит поработать. Конечно, в СССР далеко не все было плохо. Оттуда многое можно взять и сейчас.

— Расскажите о текущей деятельности органа, которого в советские времена при вузах в нашей стране точно не было, — попечительского совета при академии?

— На мой взгляд, иметь попечительский совет — это очень важно. Академия — это достаточно серьезная корпорация. У наших выпускников сильный корпоративный дух. Они часто обращаются к нам с предложениями помощи в различных вопросах. Стоит заметить, что это зачастую люди, представляющие крупные компании или серьезные госструктуры. Они действительно могут помочь — взять ребят на практику, найти финансирование под какой-либо интересный проект, установить стипендии и так ­далее.

Чтобы упорядочить эту помощь, мы и создали попечительский совет. Время доказало его полезность. Деятельностью совета руководит глава Ростехнологий Сергей Чемезов. Заместителем руководителя попечительского совета является глава ФТС Андрей Бельянинов. Среди рядовых членов совета много известных и уважаемых людей. Их поддержка очень важна для нас.