Чиновники уверовали в рост российской экономики: вчера о его возобновлении сразу объявили первый вице-премьер Игорь Шувалов и зам­министра экономического развития Андрей Клепач. Между тем рост еще слишком зыбок, чтобы заразить оптимизмом реальную экономику.

Проглядев наступление кризиса, российские власти, как и их коллеги из других стран, щедро делились пессимистичными прогнозами. Еще недавно Андрей Клепач концентрировался на рисках второй волны банковского кризиса. Вчера же, опираясь на статистику, он заявил, что падение российской экономики завершилось. ВВП в июле этого года по сравнению с июлем прошлого упал на 9,3%, а с учетом сезонного и календарного факторов по сравнению с июнем — вырос на 0,5%. Возобновление экономического роста подтвердил Игорь Шувалов. Впрочем, чиновники оговариваются, что оживление пока неустойчиво. «Рост только начался, и его надо наблюдать хотя бы в течение трех месяцев», — цитирует слова г-на Шувалова агентство Reuters.

По мнению партнера ФБК Игоря Николаева, сейчас можно говорить лишь о замедлении спада. Рост, о котором отчитывается Минэкономразвития, сопоставим со статистической погрешностью, да и делать вывод по динамике одного месяца некорректно. При этом промышленность в июле вроде бы выросла (4,7% по Росстату), но с учетом поправки на количество рабочих дней результат был отрицательным, напоминает г-н Николаев. «Ситуация стала более определенной, но внутренние источники роста не просматриваются, — соглашается парт­нер «Грант Торнтон» в России Иван Сапронов. — Более вероятным становится сценарий длительного застоя».

Рост экономики, как и пополнение российского бюджета, сейчас полностью зависит от конъюнктуры на российское экспортное сырье. Хотя реальный мировой спрос на нефть остается низким из-за длительного ралли на сырь­евых рынках, радикальные сценарии падения цены на нефть до 30 долл. за баррель уже никто всерьез не рассматривает. Цены на сырье коррелируют с тем, сколько лишних денег вливается в спекулятивные инструменты, в частности в нефтяные фьючерсы. Г-н Сапронов уверен, что обвала цен на нефть не произойдет: «Даже в самую острую фазу финансового и экономиче­ского кризиса падение спроса на энерго­носители составило всего 1,5%». Еще меньше эксперты ожидают падения цен на газ: участники рынка ждут, что по крайней мере сжиженный природный газ будет дорожать быстрее нефти.

Еще одной предпосылкой для стабилизации российской экономики стало оживление на мировых кредитных рынках, однако причин для ее роста все равно пока нет. Согласно опросам ВЦИОМ, отсутствие положительных новостей на фоне неэффективности антикризисных мер усилило протест­ные настроения россиян. «Желание показать свет в конце тоннеля у чиновников есть, — говорит г-н Нико­лаев. — Но заразить таким оптимизмом можно лишь фондовый, но не реальный сектор».

Впрочем, разгон нового нефтяного пузыря — основы докризисного российского роста — лишь один из возможных сценариев выхода из рецессии. Если в ноябре США решатся ограничить спекулятивные сделки на нефтяном рынке, нефть может ощутимо подешеветь. Повлиять на цены, по мнению г-на Николаева, могут также негативные новости, например из Китая. Нобелевский лауреат, предсказавший начало кризиса, Нуриэль Рубини в статье, опубликованной в Financial Times, отмечает, что замедлить рост мировой экономики может снижение внутреннего спроса в экономиках с большим профицитом текущего баланса (в Китае, Германии, Японии). К сокращению спроса в таких странах могут привести попытки США решить проблему отрицательного сальдо. По мнению г-на Рубини, после нескольких месяцев роста высок риск еще большего спада. Причем к новой рецессии могут привести любые попытки решить проблему бюджетного дефицита США: попытка ликвидировать дефицит вызовет стагдефляцию (рецессию с дефляцией), а сохранение отрицательного сальдо приведет к стагфляции.