Российский министр энергетики СЕРГЕЙ ШМАТКО рассказал корреспонденту газеты Handelsblatt МАТИАСУ БРЮГГМАННУ, почему не беспокоится о бюджете России, несмотря на падение цен на нефть, а также почему он не боится проекта Nabucco.

— Россия на протяжении последних лет жила за счет нефтяных денег. Теперь цены на нефть упали. За счет чего Россия живет сейчас?

— Разумеется, доходы от нефти и газа значимы для российского бюджета, и прежде всего, конечно же, из-за высоких цен на нефть в прошлом году. Тогда до 40% средств мы получали от нефтяной отрасли. В этом году они также окажутся существенными, несмотря на то что составить прогноз поступлений в госбюджет из-за кризиса довольно сложно.

— Значение нефтяной отрасли действительно так велико?

— Да, поскольку в отличие от падения промышленного производства нефтяная отрасль еще стабильна. В первом полугодии мы даже немного увеличили добычу. Кроме того, в рамках антикризисных мер и для предотвращения снижения инвестиций российские нефтяные компании получили налоговые послабления в размере 4—5 млрд долл. Этим мы хотим добиться того, чтобы главы нефтяных концернов не снижали инвестиции, и побудить их увеличить заказы у машиностроительных компаний, у производителей грузовых автомобилей и труб.

— Сейчас постоянно возникают споры о величине цен на нефть. Какова, по вашему мнению, справедливая цена на нефть?

— От 70 до 80 долл. за баррель — это хорошая цена для производителей, позволяющая обеспечить инвестиции в добычу нефти и долгосрочное стабильное положение мирового нефтяного рынка.

— А как обстоят дела в российской газовой отрасли? Экспорт ведь сейчас заметно падает из-за кризиса...

— Газовая промышленность всегда была нашим «позвоночником» и нашим источником валюты. Кризис, однако, затронул ее сильнее, чем нефтяной сектор. И поэтому мы именно сейчас не должны прекращать инвестировать, и именно поэтому «Газпром» инвестирует в этом году 20—22 млрд долл. Таким образом, газовая инфраструктура продолжает развиваться, и мы открываем новые рынки.

— Где же?

— Мы строим газопровод на Дальнем Востоке, чтобы снабжать регион российским газом, и делаем ставку на сжиженный газ, чтобы диверсифицировать наш экспорт.

— И поэтому Европа зимой снова недополучит российский газ?

— Нет, это разные источники газа. Наших нынешних ресурсов вполне хватит для Европы. Кроме того, у нас с нашими клиентами долгосрочные договоры, согласно которым они даже в кризис могут сократить покупку газа у нас не больше чем на 10—20%. И во-вторых, снижение производства газа на 50—60 млрд куб. м имеет положительный момент: «Газпром» может легко увеличить производство газа без больших инвестиций, если вдруг зима окажется холодной или если Европа выйдет из кризиса.

— Недавно был совершен прорыв в планах по строительству газопровода Nabucco. Составит ли он конкуренцию российскому газу в Европе?

— Даже если Nabucco будет построен, он обеспечит лишь 5% потребностей Европы в газе. Конечно же, это не альтернатива для энергообеспечения Европы. И кроме того, я сомневаюсь в том, что для перекачки по Nabucco будет достаточно газа. Как будет поступать туркменский газ, если правовой статус для строительства трубопровода по дну Каспийского моря еще не определен? Кто будет финансировать Nabucco, если нет еще договоров о поставках? Пока что есть только протоколы о намерениях. Для нас и, я надеюсь, также для европейцев это все означает лишь одно: нам нужно как можно скорее начать строительство Балтийского трубопровода.

— Означает ли это, что Москва ищет альтернативу?

— Мы не будем сидеть и гадать на кофейной гуще. Мы будем двигаться на Восток, строить установки для сжижения газа, чтобы открывать новые рынки в Тихоокеанском регионе и завоевать Средиземноморский регион вплоть до Израиля. И мы делаем ставку на строительство «Южного потока» через Черное море в Европу. Он будет как Nabucco, но только у нас будут надежные партнеры в лице «Газпрома» и итальянской Eni.

— Итак, это новая конкуренция на европейском газовом рынке?

— Да, газ из «Южного потока» и из Nabucco будут друг с другом конкурировать в Европе — точно так же, как сегодня конкурирует норвежский газ с сжиженным газом из Алжира. Выиграет тот, кто сможет поставлять дешевый газ. Итак, пусть европейские потребители, а не политики, сами примут решение.