Десятый по счету фильм Франсуа Озона был показан в конкурсе последнего Берлинского кинофестиваля. Ничего там не выиграл, получил вроде бы разноречивую критику (сравниваемый с другими фильмами этого обаятельного хулигана, «Рики» выглядел менее ярким и изысканным), но при этом все же вызвал сентиментальное одобрение. Озон по-прежнему остается режиссером без стиля и каждый раз снимает нечто совершенно непохожее на то, что он делал до того.
Мать-одиночка Кэти (Александра Лами) живет вместе с малолетней дочерью в небольшой квартирке, работает на каком-то химзаводе у какого-то конвейера, где собирает непонятно что. В первый же день знакомства с рабочим-мигрантом Пако (Сержи Лопес), которому повезло получить на этом же заводе работу, они и зачинают Рики. Пако поселится в ее квартире, будет по-хозяйски бродить по комнатам в семейных трусах и обвисшей майке, облизывать жирные пальцы после еды и даже (вероятно) ходить налево. Через девять месяцев, как и положено, родится младенец, и сестренка назовет его Рики. Еще спустя пару месяцев мать заметит на спине мальчика синяки, решит, что измученный недосыпом Пако бьет ребенка, и выгонит мужа из квартиры.
А через некоторое время у младенца вдруг прорежутся крылья. Сначала пупырчатые, как у ощипанной курицы (мама даже будет задумчиво измерять сантиметром замороженную курицу в супермаркете в надежде оценить, до какого размера могут вырасти крылья у ее сына), а потом настоящие птичьи. Мать и дочь будут придумывать, как обеспечить безопасный быт необычному ребенку (одевать его в шлем, делать прорези для крыльев на рубашках, обивать углы детской мягким материалом — не по периметру, как принято в нормальных семьях, а в трех измерениях), но по-прежнему с аппетитом уминать за ужином куриные крылышки. Однажды в магазине младенец взлетит, привлеченный ярким светом ламп, и станет объектом навязчивого интереса журналистов, потрясенных тем, что в наше время в самой простой семье может родиться ангел.
Понятно, что это история чуда, история рождения ангела, помещенная в пролетарские, почти бесцветные интерьеры, в замшелую квартирку рядовых трудяг из Тулона. Младенец действительно обладает ангельским личиком, гладеньким и ровненьким (не считая гигантских хомячьих щек). Что, впрочем, не мешает ему быть удивительно противным — ангел натужно храпит и кряхтит, заходится в плаче с самыми отвратительными из всех возможных интонаций, пачкает памперсы так обильно, что кажется, зритель вот-вот почувствует запах. Взлетев, он кусает шкаф или бьется головой об окно или о плафон, привлеченный ярким светом лампочки. Ангелу не хватает света, потому он и улетает в магазине. Когда он снова явится отчаявшейся матери, и она, расчувствовавшись, обнимет мужа и дочь, вокруг вдруг засияют солнечные лучи и чуть ли не единственный раз в кадре появится солнечный свет.
Что интересно, в этот самый момент зазвучит The Greatest Шарлин Маршалл — эта песня на Берлинском фестивале, кстати, звучала еще раз, в картине «Мамонт» Лукаса Мудиссона. А пару лет назад она же была главной музыкальной темой фильма Вонг Кар Вая «Мои черничные ночи». Шарлин Маршалл, больше известная как Cat Power, обладательница фантастически красивого голоса и автор каких-то ускользающих из сознания мелодий, ухитрилась спеть чуть ли не самую болезненно грустную за все последние годы песню (правда, The Greatest еще использовалась в рекламе шампуней одной очень известной косметической фирмы, хотя, кто его знает, может, это было отражением грусти по безвозвратно исчезающей шевелюре). «Рики» Озона, как ни крути, тоже грустный, несмотря на все его веселенькие детальки о том, как можно обустроить быт крылатых. И если уж на вашем пути вдруг встретился ангел, привяжите его веревкой за ногу, крепко держите и никуда не отпускайте. Если он улетит, жизнь снова станет плоской и серой.
МАРИНА ЛАТЫШЕВА
