Несмотря на кризис, компания IBM не отказывается от инвестиций в инновационные проекты, в том числе в глобальную стратегию Smarter planet. О том, почему работа на перспективу и вложения в развитие технологий особенно актуальны именно сегодня, корреспонденту РБК daily ЕКАТЕРИНЕ ЛЮЛЬЧАК рассказал генеральный директор IBM в России и СНГ КИРИЛЛ КОРНИЛЬЕВ.

— Кирилл Геннадьевич, в чем заключается смысл стратегии Smarter planet?
— Так получилось, что к настоящему моменту физические инфраструктуры — дороги, линии электропередачи — и цифровые инфраструктуры — например, Интернет — начинают объединяться, что приводит к переходу инфраструктур на совершенно другой уровень. «Умные» решения проникают во все механизмы функционирования мира: в рабочие процессы и инфраструктуру производства, в транспорт и коммуникации, в сбыт и потребление товаров и услуг. Эти технологические решения упрощают и делают более «разумным» перемещение капитала, ресурсов, воды, продуктов питания и даже людей. Если их применить правильно, то современные технологии и сети помогут сократить расходы, увеличить производительность и улучшить качество принимаемых решений — если коротко, то сделать все вокруг разумнее.
Но сегодня от доходов практически любого предприятия на информационные технологии и развитие тратится не более 2% средств, 4/5 из которых приходятся на поддержку существующих инфраструктур. И даже эти малые затраты, направленные на развитие информационной инфраструктуры, очень сильно влияют на продуктивность поведения компании на рынке. И если осознать тот факт, что относительно незначительные затраты на цифровую инфраструктуру могут оказать гораздо больший эффект, чем огромные затраты на строительство физической инфраструктуры, то преимущества развития информационного компонента бизнеса становятся очевидными.
— Какие еще преимущества нас ждут, если стратегия Smarter planet будет реализована?
— Возьмем, к примеру, энергетику. Известный факт: в России теряется до 45% энергии. А в условиях экономического кризиса это недопустимо. Так вот чтобы сберечь эту энергию, нужно вложить в модернизацию инфраструктуры около 300 млрд долл. В свою очередь, по оценкам Мирового банка, ежегодный эффект от таких изменений будет 80 млрд. Так что инвестиции окупятся менее чем за четыре года.
Другой пример — медицина. Россия импортирует лекарств больше, чем любая европейская страна. При этом централизованной системы контроля просто нет. В результате мы имеем непозволительный уровень фальсификации медикаментов. Очевидно, что внедрение электронной системы учета и дистрибуции даст огромный экономический и социальный эффект.
— Что же мешает потихоньку внедрять новую инфраструктуру?
— Проблемы у нас даже не технические, а ментальные. Эти данные не осознаются полностью. Российские менеджеры искренне считают, что сэкономить можно максимум 8—10%, и ради этого не хотят внедрять инновации и что-то менять. Хотя подсчеты показывают: подобными мерами легко снимается 20—30% издержек. Даже этот простой факт менеджеры не осознают, хотя в условиях растущих энерготарифов такие нововведения просто необходимы. У нас в стране интеграция инфраструктур и внедрение цифровых технологий принесут колоссальный эффект. Еще один пример из сферы здравоохранения. Американцы посчитали, что при внедрении цифровых инфраструктур, таких как электронные медицинские карты пациентов, качество обслуживания увеличивается, а затраты на обслуживание пациента уменьшаются. Но самое главное, что медицинских ошибок на 2 млн меньше в год. Телемедицина — как дистанционная методика диагностики — крайне важная задача, которая осуществима только с внедрением информационных технологий, позволит врачам легко и быстро обмениваться важной медицинской информацией.
— Как происходит внедрение концепций Smarter planet в условиях кризиса?
— Известный исторический факт — кризисов было много. И если посмотреть на акции IBM в период экономических потрясений, то можно увидеть, что наши акции падают меньше других акций и компания быстрее всех выходит из кризиса. Можно, конечно, сэкономить на инновационных технологиях, но в итоге вы рискуете еще больше увеличить издержки. На проходившей недавно Конференции Адама Смита было высказано меткое замечание: «Лучше экономить не на IT, а с IT». 0,3—0,5% инвестиций вполне достаточно, а оптимизированная инфраструктура позволит сэкономить до 30%. Конечно, вряд ли в эпоху кризиса множество компаний будет вкладываться в долгосрочные проекты. Главная задача сейчас — побыстрее получить от инвестируемых проектов как можно большую отдачу. Скорее всего, проекты будут более краткосрочны, а значит, к уже имеющейся инфраструктуре будут добавляться функциональные модули, позволяющие решать насущные проблемы. Например, банкам сейчас важнее всего иметь мощную систему анализа и минимизации рисков, которая позволит избежать или свести к минимуму возможные потери. Однако сегодня им скорее нужен доступ к возможности посчитать риски, а не сама система. Поэтому инфраструктуры, основанные на SOA (сервис-ориентированная архитектура. — РБК daily) и виртуализации, будут идеальным решением.
Возьмем, например, нефтегазовый сектор. Применение сенсоров, а также технологий анализа данных позволяет без риска для людей и окружающей среды определять: даст ли скважина приток нефти. А также с высокой степенью точности определить запасы нефти. Если к этому добавить технологии виртуализации, то у специалистов появится возможность осуществлять мониторинг состояния скважины в реальном времени. Так, Statoil, норвежская нефтегазовая компания, которая сейчас внедряет данные технологии, заявила, что, по их собственным оценкам, продуктивность добычи нефти увеличилась на 5%, расходы сократились на 30%.
Поставщики информационных технологий сегодня должны понимать, что поведение заказчика не останется таким же, как до кризиса. Так что наша задача сегодня — предложить заказчикам наиболее актуальные и необходимые решения. Однако компании с более долгосрочным горизонтом планирования и направляющие средства на увеличение конкурентоспособности будут в лучших условиях, когда экономика начнет восстанавливаться.
— И кто же входит в список ваших заказчиков?
— Если вы возьмете список крупнейших и самых успешных российских компаний, то большинство из них окажутся нашими клиентами. Назвать хотя бы Сбербанк, РЖД. Кроме того, государственные структуры: Пенсионный фонд, Казначейство, Минфин. Все крупные предприятия нуждаются в разветвленной инфраструктуре, поэтому неудивительно, что список наших клиентов крайне обширен.
— В период кризиса конкуренция на IT-рынке по-прежнему сильна?
— Она всегда была сильна, а уж в кризис тем более. Когда рынок бурно растет, всем места хватает, а когда в период кризиса количество тендеров сокращается с пяти до одного, конкуренция естественным образом обостряется. Но слово «конкурент» не очень подходит для описания ситуации на российском рынке IT, скорее между многими ведущими компаниями происходит соревнование с элементами тесного взаимодействия. В России у IBM более 800 партнеров. И самая большая проблема нашей индустрии — пренебрежение к инновациям. Чем раньше мы это поймем, тем быстрее выйдем из кризиса. К компаниям с высокой наукоемкостью часто относятся как нереалистичным и оторванным от реалий. Нет. Это неправильный взгляд на инновации. Инновации позволяют делать что-то лучше, дешевле и быстрее, а значит, увеличивать конкурентоспособность. Именно эти факторы так важны в текущих условиях. Именно поэтому наша корпорация продолжает вкладывать в инновации 5—6 млрд долл. в год, что позволяет ей лидировать по количеству изобретений уже 15 лет.
— Российское представительство IBM в основном адаптирует продукты головного центра IBM или создает что-то свое?
— IBM — это глобально интегрированная корпорация, представленная в 170 странах. Разработками занимаются более 40 лабораторий по всему миру, и сложно сказать, какой вклад внесла та или иная страна — инновации для нас не имеют территориальных границ. В России тоже есть лаборатория, которая занимается разработками информационных средств. Специалисты нашей лаборатории участвуют в самых сложных проектах, например, они были вовлечены в разработку самого производительного на сегодняшний день суперкомпьютера. Кроме того, специфика России состоит в том, что у нас практически всегда при профильных вузах есть свои научные центры. У университетов сильная фундаментальная база, у нас техническая — объединение наших усилий позволяет заниматься интересными и нужными проектами.
— Чем так привлекают IBM российские вузы?
— При сотрудничестве с институтами помимо привлечения перспективных кадров у нас есть еще один интерес — мы хотим, чтобы выпускающиеся специалисты имели представление о наших технологиях и в дальнейшем могли с ними работать. Например, недавно мы подписали с МГУ договор о фундаментальных исследованиях в области нанотехнологий. Совместно мы исследуем потенциал атомарного переключателя, на основе которого лет так через «дцать» будут построены компьютеры и процессоры нового поколения. Понятно, что никакой сиюминутной выгоды IBM этот проект не несет. Однако это фундаментальное исследование и цель его — двигать науку. Для IBM это тоже интересно, ведь если не заниматься фундаментальными исследованиями, прогрессивное развитие технологий будет просто невозможным. Это задел на будущее. Так что от нашего сотрудничества все в восторге: мы предоставляем материальную базу, вузы обеспечивают интеллектуальную основу, в итоге создаются инновационные технологии, право на которые принадлежит обеим сторонам.
— Ряд ваших продуктов рассчитан на предприятия малого и среднего бизнеса. Не опасаетесь резкого падения спроса со стороны мелких заказчиков из-за оптимизации ими своих расходов?
— Конечно, все живем в одной стране. Поэтому IBM и корректирует ценовую политику, и делает свои запросы более разумными. И даже если вы ничего не будете делать, экономика вас сама скорректирует. Когда мы говорим о малом и среднем бизнесе, нужно смотреть на процессы в каждой конкретной сфере — где-то действительно ситуация плачевна, а на ком-то кризис сказался мало. Все зависит от ситуации. Если мы посмотрим на то, как тратились средства до кризиса, становится ясно, почему многие предприятия сейчас его переживают. Нужно использовать ту инфраструктуру, функционал которой реализуется полностью. Зачем, спрашивается, оснащать компьютеры в парикмахерских дорогостоящим Microsoft Office, если для набивания текста вполне подойдет доступный Open Office? Ненужные траты. Что мешает избежать их? Недостаток знаний и менталитет.
На крупном предприятии то же самое. Только 10% сотрудников нужен весь функционал Microsoft Office, остальным можно работать на открытых бесплатных программах вроде Open Office. Экономия средств будет огромной. Тратить необдуманно на коммерческое программное обеспечение — значит терять эти деньги. В период кризиса эти инвестиции не будут работать на вас и никак не окупятся. Осознавая эти простые вещи, предприятия могут значительно уменьшить количество проблем, возникающих в период кризиса.