Петербургские бизнес-школы оказались в неоднозначной ситуации. По оценкам экспертов, опрошенных РБК daily, снижение платежеспособного спроса на услуги бизнес-образования составляет в Петербурге 20—30%. Это примерно соответствует параметрам падения на мировом рынке. В сентябре—октябре, когда пройдет новый набор на долгосрочные программы обучения, масштаб потерь может оказаться еще серьезнее. По мнению экспертов, немало игроков могут покинуть рынок. При этом найдутся бренды, умеющие извлекать выгоду из нестабильной ситуации. Ведь кризис — состояние, когда люди и компании нуждаются в новых решениях. Выход для бизнес-школ представляется очевидным: научить искомым решениям и тем самым укрепить свои позиции.
Но готовых решений не существует — есть фундаментальные законы управления, которые талантливый менеджер самостоятельно применяет к определенной задаче. Ситуация и задачи изменились, но законы сохраняются, и их по-прежнему надо изучать. Отсюда — принцип адаптации рынка к новым условиям, сформулированный деканом Высшей школы менеджмента (ВШМ) СПбГУ Валерием Катькало. «Если речь идет о том, чтобы выкинуть прежние программы и учить людей исключительно антикризисному менеджменту, то такая перестройка системы бизнес-образования и невозможна, и бессмысленна, — отметил он. — Но на вопрос, должна ли каждая программа учитывать особенности работы в кризисное время, ответ будет положительным».
Свободен. Учись!
Способны ли люди в сложное время воспринимать идею фундаментального, классического бизнес-образования? Как ни странно, да. По словам директора Высшей экономической школы (ВЭШ) СПбГУЭФ Валентина Галенко, интерес к дипломным программам — MBA и переподготовки — не только сохраняется, но даже возрастает. «Это касается как нашей школы, так и рынка в целом, — говорит он. — На недавно прошедшей выставке бизнес-образования люди активно разбирали рекламные буклеты MBA». Причина в том, что основные части программ MBA и переподготовки — открытые. На них учатся в большинстве своем слушатели, оплачивающие обучение сами (в частности, на открытых программах ВЭШ доля таких слушателей составляет более 75%). Личные бюджеты менеджеров пока достаточны для того, чтобы оплатить учебу. И в некотором смысле чем хуже дела в бизнесе, тем больше шансов, что человек пойдет получать диплом MBA. Как отметил г-н Галенко, «многие представители среднего класса говорят: появилось свободное время», и они хотят «инвестировать его в себя».
Впрочем, дело не только в свободном времени и свободном инвестиционном ресурсе (который сейчас особо некуда вкладывать). Объясняя интерес к открытым дипломным программам, г-н Катькало говорит, что таким образом люди готовятся к периоду роста, который должен последовать за кризисом. Поэтому будет странно свести дипломные программы к антикризисным технологиям. «По большому счету антикризисный менеджмент — это управление неудачей, — говорит Валерий Катькало. — Настроены ли менеджеры, делающие долгосрочное вложение в свою подготовку, посвятить неудаче жизнь?»
Актуальными могли бы стать короткие открытые программы с выраженной антикризисной составляющей — для тех, кто не хочет оставаться «свободным» вплоть до наступления периода роста. Но это как раз из разряда рецептов счастья, которых не существует в природе. «Школа бизнеса ничему принципиально новому в условиях кризиса не научит, — утверждает ректор ИМИСП Сергей Мордовин. — Она должна лучше учить тому, что необходимо менеджеру всегда». Только кажется, что сегодня российские бизнесмены «проваливаются» из-за отсутствия навыков антикризисного управления. «Они демонстрируют неспособность учитывать в своих стратегиях изменчивость внешней среды и быстро реагировать на эти изменения. Речь идет о фундаментальных подходах, которым посвящается немало часов на программах MBA», — отмечает г-н Мордовин.
Похожие аргументы приводит заместитель декана по программам для руководителей ВШМ СПбГУ Ольга Удовиченко. «Ждать от бизнес-школы специальной короткой программы, которая научит работе в условиях кризиса все равно что верить в таблетки для похудения, — говорит она. — Если менеджер не смог эффективно применить весь багаж ранее накопленных знаний, то из чего следует, что он покажет результаты сейчас, поучившись несколько месяцев? Чтобы похудеть, нужна строгая диета, а чтобы справиться с кризисом — тяжелая работа по внедрению изменений в бизнесе и системное обучение менеджеров».
Если бизнес-школа может объединить поддержку проектов изменений с обучением, то возникает модель образования, которую очень условно можно назвать антикризисной. Менеджеры сразу адаптируют получаемые знания к сегодняшним задачам. Но реализация такой модели невозможна на открытых программах — хотя бы потому, что у слушателей-индивидуалов нет общих задач. Внедрение этого формата целесообразно в сегменте программ, реализуемых бизнес-школами по заказу корпораций.
Сшито по мерке
Если интерес индивидуалов к образованию растет, то интерес корпораций резко снижается. «Некоторые компании сократили бюджеты на обучение до нуля», — констатирует исполнительный директор Открытой школы бизнеса (ОШБ) Сергей Федоров. Такая ситуация заставляет бизнес-школы направлять значительные усилия на кастомизацию программ. «Например, для компаний стали актуальны технологии эффективной дистанционной работы сотрудников, — отмечает директор кампуса Vlerick Leuven Gent Management School в Санкт-Петербурге Александр Янчевский. — Работник не хочет проводить три-четыре часа в день в дороге, а работодатель — содержать большие офисные помещения. Бизнес-школа дает необходимые инструменты и помогает их внедрять».
«Компании ждут от бизнес-школы незамедлительных и вполне материальных результатов — проектов, планов, стратегий, — продолжает тему Ольга Удовиченко. — Поэтому, во-первых, разработке таких решений посвящается значительная часть обучения. Во-вторых, мы все больше внимания уделяем фасилитации работы группы — чтобы сотрудники во время учебного процесса генерировали нужные компании идеи». Иными словами, по выражению Валентина Галенко, в корпоративном сегменте побеждает идея tailor-made education — в буквальном смысле образования, сшитого по мерке. И тренд на интеграцию обучения с консалтингом становится все более четким.
Остров с подвижными контурами
При различиях в подходах к открытым и корпоративным программам в обоих сегментах бизнес-школы стараются найти тонкую грань между консерватизмом и гибкостью. «Сейчас, когда уровень неопределенности возрос до небес, люди и организации ищут точки опоры, — рассуждает Сергей Федоров. — И задача бизнес-школы — стать островом стабильности для своих слушателей». Хотя бы по этой причине школы не откажутся от принципов фундаментального образования, даже продвигая корпоративные продукты. С другой стороны, необходимость откликаться на запросы рынка заставляет корректировать все продукты, и открытые тоже. Вопрос только в глубине корректировок.
В ИМИСП, как отметил директор по развитию и внешним связям института Дмитрий Павлов, «портфель программ сократился на треть, и их содержание было подвергнуто жесткой ревизии». ВШМ СПбГУ, по словам Ольги Удовиченко, «не создает открытых антикризисных программ, но любая программа и любой курс сейчас включает антикризисные блоки». ОШБ пошла на изменение структуры открытых программ. «Сейчас мы даем возможность людям прослушать курс по выбору — например, «управление финансами» — перед стратегическим блоком, — поясняет Сергей Федоров. — Таким образом, человек сначала узнает то, что его максимально волнует в данный момент, а потом все равно получает системное образование».
Если система стала другой
Казалось бы, рынок бизнес-образования нашел пути развития в условиях кризиса. Дипломные открытые программы — переподготовки и MBA — останутся фундаментальными и будут напоминать людям о том, что когда-то рынки снова начнут расти. При этом обсуждение, к примеру, законов продаж не обойдется без дискуссии о том, как продавать товар, если на дворе кризис, и покупатель ничего не берет. Безусловно, большее внимание будет уделяться риск-менеджменту и другим дисциплинам, о которых еще год назад в бизнес-школах говорили мало. Продолжится кастомизация корпоративных программ. И аудитория неизбежно это оценит, но...
Словосочетание «системное образование» подразумевает: бизнес-школы учат эффективной работе в понятной им экономической системе, которая сложилась в последние десятилетия. А вот Александр Янчевский предполагает: «Весь мир, похоже, неправильно видел экономическую систему. Именно поэтому многочисленные выпускники MBA не прогнозировали кризис и не представляют, когда и чем он закончится». Если окажется, что знакомой системы больше нет, а как выглядит новая — еще никто не знает, то будет категорически непонятно, чему могут научить бизнес-школы. Тогда кризис на рынке образования будет куда более глубокими, чем это пока ожидается.
