Кредитно-зависящие отрасли экономики, такие как машиностроение, сегодня оказались наиболее незащищенными. При этом одни из основных заказчиков — энергетики — откладывают строительство новых объектов. Но простое вливание госсредств на рынок может привести к тому, что заказы уйдут западным производителям, считает президент энергомашиностроительной компании «ЭМАльянс» ТИМУР АВДЕЕНКО. О ситуации в отрасли и мерах, которые помогут ей пережить кризис, он рассказал в интервью корреспонденту РБК daily ЕКАТЕРИНЕ ГОДЛЕВСКОЙ.

— Самой насущной темой для обсуждения в последнее время стал финансово-экономический кризис. Как это затронуло компанию?

— Безусловно, кризис затронул всех. Отсутствие возможности кредитования банками экономики, нарушение четкости расчетов — серьезная угроза для любого бизнеса. У ряда наших контрагентов тоже были разовые задержки платежей, хотя пока это скорее иск­лючение, чем правило.

— Машиностроение считается сильно зависящей от кредитов отраслью производства. Как на компании «ЭМАльянс» отражается удорожание кредитных инст­рументов?

— «ЭМАльянс» изначально ориентировался на развитие за счет собственных средств. Наш суммарный долг сейчас около 200 млн долл. Это разумный баланс с масш­табом деятельности компании, и мы планируем такой политики придерживаться и в дальнейшем. Сейчас в нашей работе с банками главное не поиск кредитных ресурсов, а установление долгосрочных отношений по получению банковских гарантий по контрактам и авансовым платежам контрагентов. Взамен мы предлагаем обслуживание денежных потоков устойчиво развивающейся компании, что в сегодняшних условиях, когда компания не просит у банка денег, а предлагает их, является весьма привлекательной для банков конст­рукцией взаимоотношений.

— Сейчас энергетики не торопятся проводить тендеры по строительству новых мощностей, это внесло коррективы в объем вашего портфеля заказов?

— Незначительные изменения есть. Если в начале года мы ориентировались на сумму портфеля заказов в 42 млрд руб., то сейчас, я думаю, реально это будет около 30 млрд руб. Сейчас энергетики с большой осторожностью подходят к реализации тех амбициозных планов по развитию генерации, которые озвучивались ранее. Если брать за основу генеральную схему развития генерирующих мощностей, одобренную правительством, то на сегодняшний день отставание по срокам ее реализации уже составляет около 50%. Оценивая уже законтрактованные объекты, можно сказать, что к 2010 году будет введено в эксплуатацию чуть более 17 ГВт новых мощностей. И это, конечно, при условии стабильного финансирования данных проектов. С другой стороны, в снижении темпов строительства есть и свои плюсы для российских производителей. Отсутствие ажиотажа позволяет спокойно развиваться смежным отраслям. Для реализации тех проектов, которые сейчас есть, достаточно производственных мощностей в России. Более того, есть даже резервы. Отечественное энергомашиностроение выпускает оборудования на 2—3 ГВт, а его ресурсы вполне позволяют увеличить этот объем до 5—6 ГВт. Те вопросы технологического отставания, которые в ряде случаев справедливо ставятся перед российскими машиностроителями, решаются через создание консорциумов, СП и покупку лицензий. Для нас это консорциумы с АЕЕ, Alstom и Foster Village, лицензия на производство котлов-утилизаторов от Nooter/Ericsen.

— Покупку новых активов отложите до лучших времен?

— Вовсе нет. В последнее время европейские активы были переоценены либо вообще не готовы к продаже. С учетом происходящего на рынке эти объекты упали в стоимости, и мы можем возобновить переговоры. При этом наша задача при выборе объектов, которые нам интересны, — это развитие технологий, для этого есть много форм работы, и не только поглощение.

— Какие объекты для вас наиболее интересны?

— Первое направление — консалтинговое, и один такой объект мы уже купили. Это немецкая консалтинговая компания Tetra. Компания занимается стратегическим консалтингом российских и зарубежных предприятий генерации. Это достаточно перспективный бизнес, и мы рассматриваем возможности других приобретений в этом секторе. Второе направление — инжиниринг и технологии. Сейчас, к сожалению, западные и наши инженеры говорят на разных языках. Конечно, мы планируем активное обучение собственных кадров, но одновременно смотрим и на возможности приобретений по этим направлениям. Например, в России нет технологий строительства электростанций с циркулирующим кипящим слоем (ЦКС). Мы провели ряд переговоров с ведущими компаниями в этой области и в результате с одной из них создали консорциум. Это Foster Village — мировой лидер в области ЦКС. Мы у них берем инжиниринг, а производство будет осуществляться в России. Сейчас генерирующие компании в России с подозрением относятся к инновационным технологиям. Они рассматривают их внедрение как определенный риск, к тому же новые технологии стоят дороже. Но я думаю, что эта позиция постепенно будет меняться. Технологическое отставание и снижение эффективности не в их же интересах, тем более — на конкурентном рынке.

— Из каких источников вы планируете финансировать все эти приобретения?

— Для небольших приобретений мы готовы использовать собст­венные средства, но нас вполне уст­раивают и различные варианты партнерства с заинтересованными участниками рынка, с фондами.

— Компания еще прорабатывает вопрос привлечения стратегического инвестора?

— В сегодняшних условиях не стоит торопиться с этим вопросом. Я не уверен, что сейчас рынок может стать для нас индикатором реальной оценки компании, и прежде всего реальной оценки потенциала формирования нашей стоимости. Сегодня практически все прогнозы и оценки корректируются. Будем ждать, когда на рынке более-менее твердо установятся новые пороги фундаментальной оценки того или иного бизнеса.

— Вы собирались продавать долю в РЭМКО (бывший «ЭМАльянс-Атом»). Вероятным покупателем назывался «Атомэнергомаш». Как идут переговоры?

— Пока не продали. Список потенциальных покупателей сформирован, но из-за кризиса мы пока приостановили переговоры, потому что говорить сейчас о справедливых ценах очень сложно. Мы и наши партнеры должны быть уверены, что сделка является взаимовыгодной и отражает реальную стоимость актива.

— В связи с кризисом не собираетесь менять инвестпрограмму компании?

— На данный момент в этом нет необходимости. Те мероприятия, которые заложены в инвестпрограмме, принесут ощутимый выигрыш компании независимо от экономической ситуации — заключение новых контрактов сократит текущие затраты. Уже сейчас на ТКЗ «Красный котельщик» заканчивается монтаж оборудования для производства котлов-утилизаторов для ПГУ. Наша компания заключила лицензионное соглашение с американской Nooter/Ericsen — мировым лидером в этой области (17% мирового рынка). Для современной экономики это не такой распространенный случай. Лидер отрасли предпочитает не поставлять оборудование, а найдя партнера, в роли которого выступил «ЭМАльянс», развивает и совершенствует производство своей продукции на нашем рынке. Конечно, возможны корректировки программы в зависимости от ситуации на рынке как по срокам, так и по формам.

— Какие еще новые направления бизнеса вам интересны?

— На сегодняшний день нами совместно с администрацией Ростовской области была подготовлена предпроектная документация по строительству нового Второго грузового района морского порта Таганрог — Миусского морского порта грузооборотом 21 млн т в год. Этот документ получил положительное заключение в Федеральном агентстве Российского морского и речного флота. Проект строительства порта был презентован на прошедшем в Сочи Международном инвестиционном форуме. Сразу хочу отметить, что мы не смешиваем карманы: инвестиции идут не через «ЭМАльянс», а через отдельное предприятие — Миусский морской торговый порт.

Еще одно направление, которое можно выделить и которое мы развиваем, — переработка твердых бытовых отходов. Для нас это не просто перспективное направление развития производства, а возможность внедрить инновационные технологии индустриальной переработки отходов, широко применяемые во всех промышленно развитых странах. Сейчас в Россию уже приходит понимание того, что термическая переработка — это оптимальное решение по утилизации отходов и с экологической, и с экономической точек зрения. Мы ищем партнера для организации полноценного производства по мусоросжиганию среди мировых лидеров Европы и Юго-Восточной Азии.

— ЕРС-контракты все еще стоят в приоритете развития «ЭМАльянса»?

— У нас один такой контракт — ТЭЦ-26 «Мосэнерго», мы работаем в консорциуме, где лидером выступает французская компания Alstom. Это для нас первый опыт, который позволил определить типичные ошибки, увидеть возможные слабые места в управлении проектом. Это важное направление работы, поскольку сейчас в энергетике 90% проводимых тендеров — это ЕРС-контракты. Мы понимаем, что конкуренция тут достаточно жесткая, поэтому стараемся расширять свое предложение. Сейчас активно развиваем комплектные поставки: мы можем осуществлять поставки не только котельного, но и отчасти силового острова. Мы на сегодня участвуем в трех тендерах по ЕРС — в двух в России и в одном за рубежом. Количество проектов в этой области, которое будет для нас оптимальным, — это два-три одновременно, в потенциале — максимум пять. Я думаю, что рост количества ЕРС-контрактов должен сопровождаться ростом в других направлениях бизнеса. Для нашего стабильного развития диверсификация достаточно важна.

— В марте вы говорили, что к концу 2008 года выручка компании должна составить 15,4 млрд руб. Достигнете этой суммы?

— Не хочу давать прогноз, остается еще полтора месяца. Пока могу сказать, что мы корректируем прогнозы. В сегодняшних условиях, думаю, будет меньше. Надеюсь, что несущественно.

— С какой маржой компания отработала год?

— Средняя маржа — 10%. Хотелось бы получить больше. В условиях повышенного спроса, например, европейские инжиниринговые компании получали маржу до 30%. Вопрос маржинальности зависит, кстати, от типизации проектов и оборудования. В случае реализации типовых проектов затраты на инжиниринг снижаются уже на втором проекте, на производство — на третьем-четвертом.

— Весной также говори­лось о планах компании к 2010 году добиться роста выручки до 1 млрд долл. Этот план также будет скорректирован?

— Пока сохраним в неизменном виде. Объем самого рынка так или иначе увеличится. В предыдущие годы в энергетике инвестиций практически не было, и если кризис притормозит планы по новому строительству, то модернизация объектов генерации неизбежна. Впрочем, всегда есть альтернативы. Видя сокращение объемов заказа в стране, мы внесли поправки в стратегию и сегодня активно рассматриваем поставки нашего оборудования в зарубежные страны.

— Машиностроители внесли в правительство предложение об увеличении ввозных пошлин на импортное энергооборудование, а представители энергетических компаний, в частности КЭС-Холдинга, выступили с совершенно обратной инициативой. Почему вы не можете договориться?

— Мы не вносили предложений по увеличению пошлин, но поддер­живаем эту идею. В страну надо ввозить технологии, а не готовую продукцию. Как показывает мировая практика, это единственный путь, который позволит развивать национальную промышленность и избежать зависимости от промышленного производства других стран. Тем более эта тема актуальна в условиях кризиса, когда государство предпринимает большие усилия для сохранения темпов развития своей экономики. Именно своей экономики и промышленности, а не экономики зарубежных стран за счет накопленных раннее суверенных фондов. Речь идет о технологической зависимости одной из системообразующих отраслей в стране, и в этом вопросе очень важна твердая позиция государст­ва. Во всем мире системообразующие отрасли, в том числе энергомашиностроение, развиваются при государственном протекционизме, поскольку от этого зависит безопасность страны, государство активно поддерживает внедрение инноваций в таких отраслях, развитие их экспортного потенциала. Поэтому я бы не сказал, что мы предлагаем что-то революционное, мы просто предлагаем не тратить время на изобретение велосипеда, а использовать те меры, которые наработаны другими успешными странами переходной экономики, например тем же Китаем и Бразилией. Надо создавать стимулирующие условия для трансферта западных технологий и локализации производства в России. В том числе и используя комплекс мер тарифного регулирования. Тем не менее мы ведем диалог с энергетиками и будем его продолжать. Это и в их, и в наших интересах.

— Но энергетики говорят, что, например, китайцы строят дешевле, чем россияне.

— Я понимаю, энергетики хотят строить дешево. Это интерес сегодняшних собственников, и они пока не могут думать по-иному. Давайте рассмотрим, для чего китайцы или другие зарубежные производители демпингуют на этапе проведения конкурса? Для них сейчас чрезвычайно важно захватывать новые рынки. Им нужно загружать свои производст­венные мощности. Многие идут к нам — большой рынок, при этом в отличие от многих других стран совершенно открытый и незащищенный. Но давайте не будем забывать о том, что эксплуатация энергообъекта осуществляется в течение 30—40 лет. Я думаю, в этом вопросе нельзя руководствоваться сиюминутными интересами, да и владельцам стоит подумать о том, во что может обойтись эксплуатация при таком длинном жизненном цикле оборудования. Кроме того, нельзя забывать, что энергетическое машиностроение является высокотехнологиче­ским сектором промышленности с очень высоким экспортным потенциалом. Почему Россия должна способствовать развитию этой отрасли за рубежом, например в Китае? Именно государство, защищая свои интересы, должно предложить правила игры, оптимально сочетающие интересы и генераторов, и производителей оборудования. Давайте все-таки не будем отдавать свои рынки за стеклянные бусы и значки.

— Что больше всего беспокоит вас в условиях кризиса?

— Самый важный для всей отрасли вопрос — сохранится ли основной заказ на объекты энергетики в заявленном ранее объеме? Если нет, то каков этот объем? Увидим ли мы позицию государст­ва в определении роли российского машиностроения в выполнении этого заказа?

Энергетики обращаются к государству за помощью в кредитовании своих инвестпрограмм. Да, сегодня есть сложности с привлечением денег на финансовых рынках, но целесообразно ли в этих условиях огромные средства, направляемые на поддержку отрасли, тут же выводить из страны, заказывая оборудование у иностранных производителей? Думаю, что это совершенно не в интересах страны. Сегодня в условиях кризиса просто необходимо более активное вмешательство государства в процессы, происходящие в энергетике. Через тарифное регулирование, налоги, субсидии, госзаказ, четкие процедуры планирования. Мы готовы поставлять оборудование по фиксированным ценам, если будем знать, что нам производить, в каком объеме и какие материалы нужно закупить. Не менее важным и эффективным инструментом в руках государства может стать типизация оборудования для объектов энергетики. Типизация помогает добиться сокращения сроков ввода на 30% и стоимости на 10%. Создать типовой проект внутри одной компании сложно, а внутри государства для энергетики в целом — просто. Для нас же сейчас просто нет четкого понимания, в какие технологии вкладываться, будут ли они востребованы. Многие говорят, что кризис — время возможностей, и это время возможностей не только для отдельных компаний, но и для страны построить современную энергетику и одновременно развить несколько высокотехнологичных конкурентоспособных отраслей промышленности, в их числе энерго­машиностроение.

«ЭМАльянс» — энергомашиностроительная компания, производящая оборудование котельного острова для тепловых и атомных электростанций. Основной актив — завод «Красный котельщик». Совместно с «Реновой» «ЭМАльянс» контролирует 50% минус одна акция компании РЭМКО (бывший «ЭМАльянс-Атом»). По оценкам холдинга, «ЭМАльянс» занимает более 80% российского рынка котельного оборудования.
Бывший банкир Тимур Авдеенко работает в должности президента «ЭМАльянса» с января 2008 года, после того как единственный бенефициар компании Евгений Туголоков стал депутатом Госдумы, уступив ему кресло президента. С 2001 по 2007 год г-н Авдеенко занимал должность заместителя председателя правления МДМ-банка.