Единственный фильм, которому зрители аплодировали на недавнем фестивале «Кинотавр» до последних титров, называется «Дикое поле». Картина получила приз Гильдии кинокритиков. Однако режиссер ленты МИХАИЛ КАЛАТОЗИШВИЛИ (внук Михаила Калатозова, снявшего советскую классику «Летят журавли») покинул кинофорум, не дожидаясь церемонии награждения. Он рассказал корреспонденту РБК daily АРТЕМУ МИХАЙЛОВУ о неизвестном широкой публике скандале на «Кинотавре», о фильме по роману Пелевина и о Тимуре Бекмамбетове в Голливуде.

— Жюри «Кинотавра» вручило вашему фильму награду за лучший саундтрек, а также отметило сценаристов, которых уже нет в живых. Больше ничего. Как вы отреагировали?

— «Кинотавр» столь враждебная для меня зона, что я ожидал и того меньше. Я был почти уверен, что они дадут приз сценаристам Луцику и Саморядову посмертно. Вряд ли они поступили бы иначе. Какие бы у нас ни были взаимоотношения, но не могут же они быть настолько бессовестными! Хотя, представляете, они ухитрились вручить приз, не огласив со сцены название самого фильма. Но я точно знал, что сам не получу ничего. В Сочи я приехал на показ ленты, остался на пресс-конференцию и на следующее утро уехал в полном убеждении, что мне на фестивале нечего делать. Так, в общем, и оказалось. Конечно, приятно, что гильдия кинокритиков отметила фильм. Но вручение награды в итоге даже вырезали из телетрансляции церемонии!

— Враждебное отношение связано с тем, что вы, скажем, не настолько в тусовке?

— Что значит «не настолько»? Я вообще не в этой тусовке! Да и быть в ней не хочется. У нас с ними идеологические разногласия. Мы по-разному смотрим на кино. Не верю в фестивальную справедливость. Я рад, что «Шультесу» дали главный приз на «Кинотавре», он мне понравился. Но скажите мне, почему «Шультес» должен был понравиться председателю жюри Павлу Чухраю? Не может человек, который занимается кинематографом, настолько сильно абстрагироваться от собственных ощущений и своего понимания кино!

— Рассчитываете ли вы на дальнейшую фестивальную жизнь «Дикого поля»?

— В мире есть лишь три фестиваля — Берлинский, Каннский и Венецианский, — которые влияют на судьбу картины. Пока «Дикое поле» не пригласили, но мы ждем официального решения. Сейчас в России огромное количество хороших фильмов не добирается до фестивалей. При всем моем отрицательном отношении к советской власти нельзя не сказать, что только она дала возможность Андрею Тарковскому переснять «Сталкера». Нигде в свободном капиталистическом мире это было бы невозможно.

— Сам фильм — это история доктора, который приезжает из большого города в степь. Главный герой читает «Дон Кихота» и спасает людей, а люди готовы спасти его самого. Про современного Дон Кихота сняли картину?

— Конечно. Дон Кихот для меня божественный персонаж, посланный человечеству, чтобы оно могло заглядывать в зеркало не в самодовольном упоении, а чтобы спросить: все ли так со мной, с моей жизнью? Поверьте, это очень странное ощущение в степи, когда вам кажется, что вы едете по гладкой, ровной местности, и вдруг неожиданно, ниоткуда вырастают фигуры людей. Что это, паранойя или миражи? Так и мимо целой деревни можете проехать и не поймете, что рядом жизнь проскочила. Жизнь там существует где-то в неровностях, в степных низинах. Нам удалось показать, как люди появляются ниоткуда и уходят в никуда. И везде, где есть люди, должен быть человек, который им помогает, спасает. Меня спрашивают: про какое время вы снимали кино, ведь сценарий написан в 92 году? Да про наше! Во многих уголках России время застыло. На съемках мы использовали практически постоянно один объектив — тридцать второй. Никто даже не поинтересовался, что это за эксперимент у нас был! А ведь мы добивались нашего отсутствия в этой истории — чтобы у зрителя возникло ощущение, будто он сам застал эти события, происходящие с главным героем, а не режиссер и не оператор их показали.

— В фильме есть эпизод перестрелки — не хуже, чем в голливудском вестерне. Почему бы вам блокбастер не снять? А в Голливуд бы поехали?

— Если вы ставите блокбастер, у вас нет возможности нарушить законы жанра. А мы эту перестрелку как шутку снимали: непонятно, кто стреляет и куда. Я думаю, им в Голливуде не нужен никто из России, кто бы приехал снимать свое кино. Им нужны люди, которые будут делать кино по их правилам, как Тимур Бекмамбетов. Он доказал, что умеет делать кино по голливудским канонам. Они его позвали, дали большой бюджет и сказали: давай, делай. Я бы не смог работать по такой указке.

— Все-таки каково прокатное будущее «Дикого поля»?

— Надеюсь, осенью фильм выйдет, мы ведем переговоры. Но ситуация с ограниченным прокатом в России непростая. К сожалению, каким бы независимым ни был прокатчик, если ему сверху позвонят, он возьмет ваше кино и прокатает его по стране, надрываясь при этом. Заинтересовать его просто хорошим фильмом почти невозможно. Вот мы часто жалуемся, что у нас нет идеологии и ей никто не занимается. Занимается и еще как! Последствия этих «занятий» уже необратимы. Взгляните хотя бы на игру с Федеральным агентством по культуре и кинематографии. Было Госкино. Только что-то наладилось, его объединили с Минкультом. Представляете, сколько людей в это время застыли в прыжке? Их никто не предупредил, они зажгли приборы, сказали «мотор» и бац! Ну ладно, объединились, кто-то обанкротился тем временем. Только механизм начал работать — нет, давайте создадим федеральное агентство. Пережили и это. Опять перестройка: агентство объединяют с Минкультом. Тут не в деньгах дело — по сравнению с доходами от нефти цифра ничтожная. Просто кто-то хочет управлять кино жесткой рукой.

— Вы продюсируете «Мизинец Будды» — проект с американцами, англичанами и немцами по книге Пелевина «Чапаев и Пустота»...

— Проект существует слишком давно в подготовительной стадии. Проблемы возникли на Западе, где просто не собрали денег. Я не думаю, что «Чапаев и Пустота» — продукт массового потребления. Когда-то был бум, но теперь нет. Правда, для иностранцев история по-прежнему привлекательна. Недавно мне пришло письмо от немцев, которые сообщили, что почти собрали нужную сумму для съемок. Бюджет — 3,6 млн евро. С нашей стороны — миллион. В фильме должны участвовать западные звезды — это такого рода манки для тамошней публики. Знаете, нас всех погубил американский «Доктор Живаго». Смотреть его без пол-литра просто невозможно. Американцы, изображающие декаданс в России, это катастрофа. Но картина получила много «Оскаров», из-за этого все говорят: надо идти по такому пути. Приходится доказывать, что в фильме о России русские должны быть хотя бы в съемочной группе — тогда родится правдивая история.

— Какие еще фильмы готовите?

— Хочу продюсировать новую экранизацию повести «А зори здесь тихие». Сценарий написал знаменитый Владимир Валуцкий, сценарист «Приключений Шерлока Холмса», сериала «Диверсант». Мы также делаем большой документальный фильм про нефть. Никогда не думал, что нефть имеет такое значение в обыденной жизни. Сейчас понимаю, что наше благополучие построено на ней. А добыча нефти зиждится на море крови, покалеченных судьбах. Если получится, будет грандиозное кино. Через два-три месяца фильм закончим. Возможно, выпустим его через Интернет, как нашумевшие разоблачительные фильмы последнего времени.