«Ночные снайперы» в конце марта выпускают в России привезенный из Лондона альбом «Бонни&Клайд». А уже через месяц после появления пластинки на прилавках бессменная фронт­вумен ДИАНА АРБЕНИНА даст грандиозный концерт в «Лужниках». Накануне выхода пластинки певица встретилась с корреспондентом РБК daily ТИМУРОМ АРХАНГЕЛЬСКИМ, который выяснил, какую роль в новом альбоме «Снайперов» сыграли Джульетт Льюис, Вуди Харрельсон и Лева с Шурой из «Би-2».

— Итак, у вас скоро выйдет свежая пластинка «Бонни&Клайд». Расскажите, пожалуйста, о ней.

— Прежде всего я замыслила и писала ее не одна, а вместе с группами Thirteen Senses и The Mars Volta — в альбоме есть две песни на их, а не на мою музыку. Потом Лева и Шура из «Би-2» нам очень помогли. В записях принимали участие не только наши парни, но и совершенно другие музыканты. Благодаря им у нас появились инструменты, которых не было раньше, например волынка. Для меня так получилось впервые, я не могу эту работу ни с чем сравнить, ни срастить, ни сличить. И даже не могу найти точек соприкосновения.

— Вы сказали о сотрудничестве с «Би-2». Вы ведь тоже недавно гостили у них на записи «Молока» в качестве бэк-вокалистки? Довольны результатом?

— Вот песня «Медленная звезда» нравится очень, потому что им удалось с другой стороны меня раскрыть. Я могу сказать, что эти парни мне очень помогли, даже не в музыке, а в жизни. Мы активно стали общаться после концерта в Чечне, куда я приехала одна. Так получилось, что без группы. И тогда-то ощутила их поддер­жку в полной мере. У меня появились два очень хороших, близких друга, которые, несмотря на всю мою силу, меня защищают просто на все сто миллионов раз.

— Правда ли, что в «Бонни&Клайде» будет доминировать электронное звучание?

— Только в двух песнях, но очень мощных. Мне нравится экспериментировать, и я от этого получаю большое удовольствие. Я не понимаю, зачем вариться постоянно в собственном соку? Другое дело, что не надо себе изменять. Со мной, к счастью, ни того ни другого не происходит. А эксперименты — это очень хорошо.

— А как будете справляться с такими непростыми аранжировками?

— Насущный, хороший вопрос. Сейчас активно репетирую. Надеюсь, справимся.

— Привлечете новых музыкантов?

— Ни в коем случае. На сцене нас как было пятеро, так и будет.

— Скажите, а новые песни войдут в вашу акустическую программу?

— Я уже играю «Бонни&Клайда» в акустике. Меня даже Шура просил: «Не  играй! Пожалуйста, не играй, потому что должен быть сюрприз». Я ведь как песню напишу, так сразу бегу ее и пою. Поэтому в акустике на самом деле мне неслабо сыграть весь альбом. Другой вопрос, стоит ли это делать, когда и так есть обилие акустических песен.

— У вас, смотрю, с акустикой вообще особые отношения. Откуда такая любовь?

— В 1993 году «Снайперы» были акустическим коллективом, а в 2000-м мы начали играть расширенным составом, и группа стала электрической командой. Но для этого, во-первых, нужно было очень много работать. Во-вторых, заморозить все акустические концерты, потому что люди, которые приходили к нам, в штыки воспринимали электричество. Но после альбома SMS, предыдущей нашей работы, мне кажется, я уже достигла состояния, когда могу петь акустические концерты на раз. И теперь планирую даже сделать полноценный акустический тур по России.

— А если не секрет, когда?

— Нет, не могу сказать, и знаете почему? Во-первых, сначала надо выпустить альбом, через месяц сыграем новую программу в «Лужниках». Большую программу, где будет, кстати, не только весь «Бонни&Клайд». В общей сложности будет около 45 песен. После этого мы сделаем тур в поддержку альбома, а дальше посмотрим.

— Почему альбом называется «Бонни&Клайд»?

— Заглавную песню я написала под впечатлением от фильма «Прирожденные убийцы», ремейка «Бонни и Клайда». Честно говоря, эта парочка мне гораздо ближе, чем Бонни и Клайд. Я до сих пор не могу забыть фильм Стоуна. Отталкиваясь от вот этой горячей влюбленности в песню, я так и назвала пластинку. О чем вообще еще женщина может петь? О любви. А пластинка на самом деле очень светлая получилась.

— Светлая при такой музе?

— Мне кажется, смысл этой легенды в том, что, убив так много людей, главные герои все же попали на небо. И главное, там их принял Господь. А за что? Разумеется, не за те убийства, которые они совершили. За чувства, которые они испытывали друг к другу настолько сильно, насколько их не могли испытывать те люди, которых они положили. Мне кажется, в этом и заключается легенда взаимоотношений главных героев, именно этим она меня и привлекла. А вы не смотрели оригинальный фильм «Бонни и Клайд»?

— Давно очень. Сейчас ничего толком и не вспомню.

— Я попыталась пересмотреть, но версия Стоуна мне нравится больше. Два эдаких пэтэушника, которые убивают все, что движется. Поэтому мне, конечно, они, такие неотесанные, намного ближе. От них исходят настолько сильные чувства, что все вокруг просто рвется. Харрельсон и Льюис очень харизматичные.

— Вас, наверное, интересует не только западная культура. Судя по проекту «Симаута», который вы записали с известным японским музыкантом Кадзуми Миядзавой, у вас особые отношения с Японией. Силитесь понять менталитет японцев?

— Силюсь понять, и слава богу, что подспорье тому моя работа. Просто когда люди работают, они лучше открываются. Мне посчастливилось понять их несколько больше, нежели туристам. Мне нравится в японцах деликатность, затем этакая жесткость, которая есть в характере. Потом, на мой взгляд, их не отнести ни к азиатам, ни к славянам, ни к кому-то еще. Совершенно особенная порода. Кстати, когда я там была последний раз, у них был бум на китайцев.

— Китайцев?

— Да, это было смешно. Они говорили: вот у нас сейчас в моде все китайское. В общем, я получила от моего проекта с Миядзавой-сан удивительный опыт. И песня «Морячок» в «Бонни&Клайде» была написана под впечатлением от поездки.

— Сотрудничество с Миядзавой разовое?

— Нет. Мы уже успели обменяться песнями: я спела его песни, а он спел мои.

— Какие еще планы на этот год?

— Этот год я хочу сделать годом видео. Я хочу поработать вплотную с кино, и для меня по большому счету всегда открыты двери, потому что концерты никогда не мешают мне заниматься еще чем-то. Я считаю, что кинематограф — один из самых мощных видов искусства. Мне нравится, когда нам предлагают писать музыку для кино, и я с удовольствием иду навстречу.

— А в качестве актрисы не желаете попробоваться?

— Да какая я актриса?! Я в первую очередь музыкант. Но в кино вот сыграть в принципе было бы можно. Пойду на курсы актерского мастерства к Бондарчуку, может быть, научит чему-нибудь.